Чтение онлайн

– Имей в виду, ты обещала, что больно не будет. Я тебе доверяю.

Открыв дверь я застаю такую картину: двухметровый детина, поджав под себя одну ногу, с трудом умещаясь на стуле, зажмурив глаза, протягивает другую мне.

Следующий кадр происходит у него дома – мы умирам со смеху. Я вообще не в силах выговорить ни слова, Антон корчится и утыкается головой в подушку. Постельное белье сбито в ком, я пытаюсь выпутаться из пододеяльника и завернуться в простыню, но оказывается, что это наволочка, в которую, конечно, я не помещаюсь, что только вызывает новый приступ смеха. Просмеявшись полночи, мы даже не помнили на утро причину, по которой начался весь этот балаган, просто нам настолько хорошо было вместе.

Весь наш роман напоминал красивую сказку, мечту, которую непонятно за что подарил нам Бог. Разумеется,мы тоже ссорились, но выглядело это приблизително так:

– Поезд отходит через минуту, зайди в вагон пожалуйста.

– Я еще не со всеми попращался. – отмахнулся он от меня.

Нас провожала целая компания друзей и знакомых после концерта группы Алиса в Москве тридцатого августа. В этот раз мы ехали отмечать мой день рождения тридцать первого в Питере. Часть приглашеных уехала раньше, остальные и так были там, мы были последними и остающиеся по разным причинам обязательно вознамерились нас проводить. Все эти бесконечные прощания начали меня утомлять, я злилась и хотела побыстрее сесть, мы и так еле успели.

– Зайди в вагон, быстро! – рявкнула я и добавила пару непечатных слов. – Ты их увидишь через неделю!

– Не кричи на меня! Я сейчас вообще никуда не поеду,

– Ах, не поедешь значит? – угрожающе прищурила я глаза.

– Если будешь повышать голос.

– Замечетельно, делай, что хочешь – мне плевать!

– Раз тебе на меня плевать – едь одна!

Он тоже разозлился, и мне бы стоило пойти на попятную, но я уже вышла из себя и изо всех сил хлопнула дверью тамбура, чуть не задев проводника, успевшего отшатнуться в последний момент. В глубине души я ждала, что он сядет, но когда поезд отправился, я поняла, что Антон остался. Я уехала одна.

День рождения был испорчен окончательно и бесповоротно, да и зачем мне вообще эта вечеринка без него? Я жутко расстроилась, но настолько была вымотана после Алисы, что рухнула спать, даже не раздеваясь, а наутро натянула улыбку на лицо для встречающих друзей, сразу всем обьявив, что приготовлением праздничного обеда заниматься не собираюсь. Отсутствие Антона никого особо не удивило, все довольствовались обьяснением о ссоре на пероне. Не распаковывая подарки, врученные мне прямо на вокзале, с открытой бутылкой шампанского в руке, собрав гостей, отправилась к себе. Вся толпа вваливается в коридор и затихает на пороге. Я пробираюсь вперед и сумка медленно вываливается из рук. Мокрый, грязный, прокуренный за столом сидит мой любимый и виновато смотрит на меня:

– Не мог же я пропустить твой день рождения.

Как он добрался, на каких собаках? Для меня так и осталсь тайной. Сумашесшедствие молодости, нежность до слез и бесконечная любовь… вот что было между нами.

Когда мы были не вместе,то звонили постоянно друг другу из дома, а то и из ближайшего телефона-автомата, передавали записки с друзьями, ночами сидели за компьютерами в сети Интернета, чувствуя как клавиатура хранит тепло наших рук.

Сколько раз потом я перечитывала письма, которые мы десятками посылали друг другу по электронной почте, даже после того как решили расстаться. Причину, по которой нам пришлось это сделать, мой сон очень четко и ясно передавал. Вообщем и целом, эти сны рассказали нашу историю, только сменив декорации. Будущее перестало существовать, когда мать его ребенка поставила ультиматум, а я и так понимала, что выбора нет. Малышка не виновата в ошибках родителей, иначе и быть не могло, я все знала с самого начала.

Разлука разорвала душу пополам и мне, и ему. Мы пытались забыть друг друга, но возможно ли это – забыть любовь?

Поначалу казалось немыслимым, я до изнеможения тренировалась, падая от усталости, но спорт не помогал, тогда я стала бродить по разным городам, ночным клубам и мужчинам, равно как и он. Но только лишь становилось немного легче, как судьба словно нарочно сталкивала нас вместе, и снова мы не выпускали друг друга из обьятий, снова слезы и обещания, снова он повторял, что не может жить без меня и снова я верила, что это правда, падая в омут с головой.

Невыносимо было знать, что он с ней, невыносимо делить с другой самое дорогое, невыносимо было видеть его больные глаза. И в один прекрасный день я поняла, что больше не выдержу и купила билет на самолет. Обстоятельства моего отьезда были примерно следующими: пролитое в последний момент кофе на футболку, в которой я собиралась лететь, никак не закрывающиеся сумки, роза, которую как-то нужно было провезти через таможню, похоронные лица семейства и одна единственная подруга в качестве секретаря с бутылкой пива в одной руке, намыленной тарелкой в другой и телефонной трубкой в зубах. Уже взбешенная непрекращающимися звонками Женька, никак не могла домыть несчастную тарелку и милейшим голосом обьясняла всем вместе и каждому в отдельности, что я куда-то вышла и вот-вот вернусь, не беря в расчет то, что до самолета оставалось несколько часов и я просто обязана была быть дома. Я же устало глядела в одну точку, кажется это было окно, с остервенением пытаясь втолковать родне, что без розы вообще никуда не поеду. Папа многозначительно повертел пальцем у виска и успокоенно произнес:

– Ну слава Богу. А то я перестал узнавать свою дочь: собранная, трезвая, целый день дома, никаких глупостей. Явно что-то не в порядке, а этот идиотизм с розой все ставит на свои места. Ладно, присядем на дорожку.

Все вышли, только я замерла на пороге, последний раз окидывая взглядом теперь уже бывшее жилище, как в очередной раз за сегодня зазвонил телефон. Не зная зачем, я сняла трубку:

– Во сколько?! – не здороваясь, срывающимся голосом почти что крикнул мне в ухо Антон.

Мне показалось, что сердце у меня остановилось.

– Откуда ты знаешь, что я уезжаю? – слабым тоном поинтересовалась я.

– Добрые люди подсказали. – как-то совсем невесело усмехнулся мой любимый. – Так во сколько? Я хочу тебя проводить…

– Нет!
– испуганно перебила я, - Даже не вздумай появиться в аэропорту, -и умоляюще затараторила. – Ты ведь знаешь, я не смогу уехать тогда. Не надо, пожалуйста, я тебя очень прошу. Я люблю тебя больше всего на свете, но видеть больше не могу, пойми ты это.

Он помолчал.

– Я постоянно думаю о тебе, мелкая.

У меня защипало в глазах:

– Не надо, не начинай снова, я не могу больше. Все давно решено, ты просто пожелай мне счастливого пути, солнце мое.

– Я в тебя верю.

Телефонная трубка впилась в ухо.

– Правда, веришь?

– Правда, всегда верил.
– я почти физически чувствовала, как ему сейчас тяжело. В тот момент у нас было одно сердце на двоих, и оно разрывалось от боли.
– Когда ты вернешься?

– …

– Когда?!

Где только слова нашла ответить – не знаю. Язык не поворачивался, но все таки пришлось:

– Я не вернусь, мальчик мой. Мы не можем быть вместе, и ты лучше меня это знаешь.

– Facking life, да почему же все так?!
– безжизненно выругался он, - Люблю тебя, мелкая, люблю.

– И я тебя…- я уронила трубку на рычаг и без сил опустилась в кресло.

Господи Боже, дай мне силы - взмолилась я и вцепилась в подушку с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Стиснув зубы и унимая дрожь в руках, я попыталась не впадать в истерику. Двери распахнулись, и в комнату влетела Женька: