Чтение онлайн

При этом оказывается, что связь между двигателями, работающими на этаноле, и климатическими изменениями зависит от типов этанола. Если этанол производится из сахарного тростника, то выхлопные газы менее ядовиты, поскольку удается сократить выброс таких вредных примесей, как метан. Кукурузный этанол может оказаться хуже бензина, а биодизельное топливо, изготовленное из пальмового масла, производство которого налажено в зоне бывших тропических влажных лесов, может выделять в 20 раз больше двуокиси углерода, чем старый добрый бензин. Качество биотоплива зависит от того, где выращивались культуры и какие процессы использовались для их обработки. Европейские требования пока не делают таких различий, а если бы даже делали, то это оказалось бы сложным делом. Три отдельных экологических положения, призванные бороться с тремя различными проблемами и предложенные тремя не связанными между собой организациями – конгрессом США, Европейской комиссией и советом Мертоновского городского образования, – имеют одни и те же недостатки. Это заставляет думать о наличии некой связи, объясняющей, почему эти положения не могут не иметь недостатков. Так все-таки почему?

Вспомним упомянутый в первой главе видеофильм Карла Симса, героями которого были странные существа, которые возникали в чреве компьютера. Эволюционный процесс оказался невероятно мощным. «Схватить зеленый кубик!» – потребовал Симс, и тут же возникло огромное количество различных стратегий. «Плыть!» – командует Симс, и появляются существа, которые умеют плавать. Одни из них выглядят как земные, другие же используют методы, которые ничего земного не напоминают. Как заметил биохимик Лесли Оргел, «эволюция умнее, чем вы». Он считал, что в тех случаях, когда эволюция сталкивается с проблемами, она часто находит решения, которые никогда не пришли бы в голову человеку.

Но у высказывания Оргела есть и обратная сторона: если задача неправильно сформулирована, то эволюция найдет свои лазейки, о которых мы даже не подозреваем. В биологической эволюции, конечно, никто не может сформулировать цель ложно. Гены успешно работают, если они передаются от поколения к поколению. Однако в случае с виртуальной эволюцией Карла Симса именно он задавал критерии репродуктивного успеха, и иногда результаты оказывались совершенно противоположными. В видеофильме есть очень красноречивый момент, когда возникшие существа быстро выбираются на сушу. Существо с бесформенным телом и двумя грубыми отростками описывает и описывает широкие круги. Его «голова» остается на месте, а «ноги» то перекрещиваются, то раздвигаются, словно обводя окружность. Виртуальное существо выглядит как неудачник, но впечатление обманчиво: это и есть победитель, поскольку именно ему удалось достичь цели, сформулированной Карлом Симсом: быстрое движение по плоскости.

В первой главе мы обнаружили, что экономика – это эволюционная среда, в которой огромное количество стратегий повышения прибыльности реализуется с помощью децентрализованного процесса проб и ошибок. В соответствии с правилом Оргела то, что возникает, дает лучшие результаты, чем мог бы дать процесс планирования. Однако в соответствии с «темной стороной» правила Оргела, если правила экономической игры прописаны плохо, экономическая эволюция будет искать для себя лазейки. Именно поэтому на первый взгляд логичные экологические правила могут давать обратные результаты: тропические леса, вырубленные для того, чтобы произвести пальмовое масло; нагруженные опилками грузовики, пробивающиеся сквозь пробки по улицам центрального Лондона; все большая популярность внедорожников. Эволюция умнее нас, а экономическая эволюция стремится перехитрить те правила, которые мы для нее создаем.

Символом таких удручающих последствий может служить большой английский бульдог. Его знаменитые «черчиллевские» челюсти сделали его самой любимой и харизматичной породой собак. У него характерный приплюснутый нос, кривые ноги и шкура в складках, из-за которых морда собаки выглядит помятой. Эта собака стала такой не случайно: бульдог – продукт вековой селекции, благодаря которой он и обрел свой характерный облик. Но увы, эта порода страдает от проблем, которые тоже являются прямым результатом селекции. Многие бульдоги из-за своих анатомических особенностей не могут спариваться без посторонней помощи. Поэтому решением стало искусственное осеменение. Иногда для этого привлекают от трех до четырех человек. Имеются специальные колыбели, изготовители которых утверждают, что для спаривания бульдогов теперь достаточно одного человека, но, правда, пока еще двух бульдогов. Однако даже тогда, когда сука бульдога беременеет, разродится она сможет только с помощью кесарева сечения, поскольку у щенков большие головы и они не могут пройти сквозь слишком узкие родовые пути самки. Кроме того, бульдоги часто вынуждены дышать через гортань, поскольку носовые ходы у них сжаты. Эволюция и ее отрицательные последствия оказались умнее заводчиков бульдогов.

Правительства, так же, как Карл Симс и заводчики бульдогов, могут, меняя правила игры, позволить уродцам процветать. В Новой Зеландии в 1970-е гг. появилась новая сфера деятельности – «сборка телевизоров». Новозеландцы обратились к японским фирмам, производящим телевизоры, и попросили их отправлять в Новую Зеландию комплектующие с соответствующими инструкциями по сборке на английском языке. (Для японцев это было неудобно, поэтому комплектующие оказались дороже собранных телевизоров.) Однако правительство хотело, чтобы телевизоры производились внутри страны, что для такой небольшой экономики оказалось слишком дорого. Местные предприниматели придумали самый дешевый способ выполнения этого требования. Экономическая эволюция оказалась умнее правительства Новой Зеландии, и она произвела на свет уродливого экономического бульдога.

«Темная сторона» правила Лесли Оргела означает, что всякий раз, когда мы настаиваем на том, что решения должны быть именно такими – в виде зданий со встроенными энергетическими мощностями или автомобилей, работающих на биотопливе, – последствия оказываются самыми непредсказуемыми. Правило Мертона, стандарты CAFE и иные экологические регулирующие документы успели произвести на свет множество экономических бульдогов – зданий и автомобилей, отвечающих всем нормативным требованиям, но заставляющих тратить средства на технологию, которая никогда не найдет применения и будет препятствовать реализации других возможностей для сокращения выбросов двуокиси углерода.

Все эти примеры не добавляют энтузиазма, но что-то вдохновляющее в них есть. Если росчерком пера законодателя можно направить комплектующие для японских телевизоров в Новую Зеландию, несмотря на то что они стоят дороже самих японских телевизоров, или заставить грузовики, груженные опилками, стоять в пробках в центре Лондона, или организовать вырубку тропических лесов «ради» спасения планеты, то можете себе представить, как проявит себя человеческая изобретательность, если мы перейдем на новые правила игры. Принятие новых правил позволит закону Оргела работать на нас, поставив нам на службу процесс счастливых совпадений, который будет находить экологические решения в самых неожиданных источниках.

Основной причиной появления неожиданных лазеек становится несовпадение буквы и духа закона. Эта мысль впервые посетила меня, когда я пил кофе с Прашантом Вазе, автором книги «Эколог-экономист» (The Economic Environmentalist). (Я пил эспрессо, а он – соевый капучино.) Вазе не без лирики рассуждал о концепции «подталкивания», предложенной экономистом-бихевиористом Ричардом Талером и юристом Кассом Санстейном. Идея заключалась в том, что незначительные воздействия можно использовать, чтобы направлять неосмысленное поведение в нужную сторону, при этом сохраняя право человека на осознанный выбор. Например, лампочки накаливания, которые тратят слишком много энергии, чтобы давать свет, но любимы людьми с пониженным зрением или кожей, чувствительной к освещению, можно убрать из открытого доступа в магазине, но выдавать по требованию покупателей. Никто не сможет купить такую лампу по невнимательности, но те, кому действительно нужна лампа накаливания, приобретут ее без особых проблем.

Идея «подталкивания» сама по себе очень разумна, но ее трудно воплотить в закон. Вазе указал рукой на прилавок кафе, находившийся за его спиной, и растолковал мне идею Талера-Санстейна: правительство может потребовать, чтобы диетические салаты стояли на виду, а десерты, от которых люди толстеют, были спрятаны подальше от посетителей.

Но вся проблема в том, что кафе не торгует салатами.

Вряд ли можно объяснить совпадением то, что лучшие примеры Талера и Санстейна относятся к сфере инноваций и частной или добровольной инициативе, представленной людьми, которые одинаково хорошо понимают и букву, и дух закона. Наличие салатов на самом виду годится как идея для кафетерия на предприятии, но если вы попытаетесь воплотить ее в закон, то что это даст? Вероятно, законодатели смогут потребовать, чтобы кафе предлагали салаты, но это будет выглядеть весьма глупо, особенно если это точка, где подают кофе эспрессо, или киоск на железнодорожной платформе. В качестве альтернативы можно принять закон, который будет требовать, чтобы кафе, торгующее салатами, выставляло их на самое видное место. Но что, если салаты интересуют лишь отдельных посетителей, а вся выручка поступает от продажи тортов и пирожных? В этом случае «подталкивание» приведет к потере прибыли, заставит думать, а стоит ли вообще продавать салаты, и весь набор диетических блюд вовсе исчезнет из ассортимента. Это будет еще одним экономическим бульдогом.

Однако неловкое подталкивание лучше, чем неловкое отталкивание или запрет, хотя при этом оно не перестает быть неловким. И поскольку язык «подталкиваний» становится модным, то он сам начинает страдать от отсутствия точно прописанных законов. Недавно я посетил британское казначейство и обнаружил, что его сотрудники носятся с идеей «подталкивания» путем «редактирования выбора». Я спросил, означает ли это введение запретов, и услышал в ответ робкое «да».

Это снова возвращает нас к идее углеродного налога, или, что более точно, цены на углерод, поскольку стоимость товаров с большим содержанием углерода может быть увеличена либо посредством налога, либо путем квотирования. (Разница между квотированием и углеродным налогом несущественна, если не считать того, что в одном случае углерод имеет цену, а в другом цена не устанавливается.)