Чтение онлайн

— Единстенное что постоянно напрягает, так это система мер и весов. Я пока так и не привык ко всм этим фунтам, дюймам милям и градусам. Даже утром просыпаюсь бросаю взгляд на уличный термометр, и с ужасом вижу цифру сто на нем, представляя катастрофу. На самом деле сотня градусов по Фаренгейту, всего навсег двадцать один по Цельсию. А в магазине, пытаюсь представить сколько мне нужно купить фунтов, чтобы получить килограмм. Даже расход топлива и тот здесь считается иначе.

— Это как?

— В СССР, это был количество литров на сто километров, а здес галлон на милю. То есть сколько миль, я проеду на одном галлоне топлива. Пока сообразишь, голова квадратная становится.

Я решил не загружать его теми проблемами, что происходят на самом деле. Да и по сути сейчас вроде бы все наладилось, зачем портить человеку нервы. В общем поговорили хорошо. Под конец разговора, все-таки не удержался и рассказал о вчерашнем звонке в Иркутск, что вызвало у дяди Вани, несказанное удивление. Он заставил меня повторить все, что я услышал, и пообещал разобраться с этим. В остальном все было нормально. Узбекистан, правда, как и ожидалось отделился от СССР, и все шло к тому, что скоро и оставшиеся республики отправятся, кто куда. Лучше от этого отделения не стало, цены резко возросли, но на дядиной семье, практически не отразилось. Все-таки он врач, и всегда найдет себе подработку, если вдруг будет тяжело. Но все равно жить стало гораздо тяжелее. Выручает, хотя бы большой сад при дома, да и Наргиза, заставила установить мужа парники, и выращивает там обощи считай круглый год. С работой для нее тяжело, вот и снабжает семью овощами.

Продиктовав ему свой адрес и оставив номер телефона, предупредил о том, что бизнес требует постоянного присутствия, поэтому дома, я появляюсь только к вечеру. Вдобавок ко всему, у нас разница в одиннадцать часов. То есть у меня сейчас только четверть двенадцатого, а на календаре шестое марта, в то время, как у дяди почти полдень седьмого числа. Все это вызвало здоровую улыбку и даже шутку с дядиной стороны.

— Вот так вот, ехал в будущее, а оказался в прошлом. Как говорится: «За что боролся, так тебе и надо!»

На этом разговор и завершился.

Восьмое марта в США не является официальным праздником. То есть, женщин поздравляют чисто номинально и по желанию, никаких подарков в этот день не предусмотрено, да и день считается рабочим. Хотя этот год и отметился воскресным днем, но практически ничего не изменилось. Правда местный женский католический университет девы Марии, что-то там собирался отмечать, но чисто для своих студентов, и не выходя за рамки университета. Я к вечеру субботы, преподнес каждой из двух моих работниц, по небольшой премии в пятьдесят долларов каждой. И похоже очень угодил с этим, потому что после пришлось долго умываться и разглядывать себя в зеркало чтобы удалить следы от помады. Восьмого был выходной день, и я провел его сидя на берегу возле своего дома с удочкой. Несколько часов ужения, принесли мне полведра местных окуньков, которые хоть и несколько отличались своим видом, от тех, что я ловил на Родине, но обжаренные на сковороде оказались ничуть не хуже по вкусу. В общем день прошел можно сказать, что и не зря.

Спустя неделю, после этого дня, раздался телефонный звонок. На этот раз на проводе оказался дядя Степа. Похоже, с ним созвонился брат, и в итоге выяснилось примерно следующее. В местный отдел госбезопасности, прислали молодого лейтенанта, только что, закончившего школу КГБ, ну и, как водится, посадили изучать нормативные документы, и недавние дела. И тот наткнулся на документы, связанные со мной и решил выслужиться. Одним словом, узнал адрес, где я раньше обитал, и решил наладить отношения с моей двоюродной сестренкой, чтобы через нее попытаться добраться до меня. Видимо рассчитывая вытащить меня поближе к границе или же уговорить встретиться на советской территории. Хотя, после того, как узнал, что я нахожусь уже за океаном, его надежды на то, что удастся меня задержать, резко пошли на убыль, но тут проявила «сознательность» Татьяна, сказав, что может решить этот вопрос, если лейтенант, добьется выделения для нее отдельной жилплощади. Разумеется, обещание было получено, хотя выполнять его никто не собирался. Да и откуда у простого лейтенанта, такие возможности. Но Татьяна видимо так желала отдельную квартиру, что готова была пойти на все, только бы это выгорело.

По словам дяди, Татьяна «совсем отбилась от рук» в Институте, где она училась оказалась в дурной компании мажоров, и родители прилагали неимоверные усилия, чтобы удержать ее от лишних соблазнов. И хотя вроде бы все это держалось под контролем, но с каждым днем становилось только хуже, а тут еще это лейтенант. В общем Степан Степанович наведался в местное отделение Госбезопасности и поставил этого лейтенанта на место. Популярно объяснив тому, что прежде чем браться за дело, было бы неплохо изучить нормативные документы, и разобраться есть ли у него достаточные полномочия, чтобы разрабатывать кого-то из семьи генерала. И тем более обещать то, чего не сможет исполнить.

Может быть все обстояло и несколько иначе, но мне было это подано именно в этом ключе. Одним словом дядя приносит мне извинения, Татьяна злая как мегера, не высовывает носа из своей комнаты, и не желает ни с кем общаться, с некоторых пор она находится под плотным надзором матери, которая буквально сопровождает ее до института и обратно, чтобы лишить общения в дурной компании. А то ишь, что выдумала, ей уже отчий дом не по душе, отдельную квартиру подавай. Остальные передают приветы и самые наилучшие пожелания. Вдобавок ко всему, меня поздравили с рождением племянника, которого назвали Сергеем, Анна рада и счастлива и сейчас пока сидит дома, но передает привет.

На этом разговор и завершился. Не знаю, как будет дальше, но извинения были принесены и приняты, а то, что Танюха осталась на меня зла, ну что же, всем не угодишь. Хотя, честно говоря, желание звонить в Иркутск резко пошло на убыль. Я может быть поговорил бы с дядей Степаном, или с Аней, но нарваться на Танюху, чтобы испортить себе настроение очень не хочется. Хотя, после того, как в конце месяца пришел дополнительный счет на почти пять сотен долларов за оба звонка, стало понятно, что следующий разговор произойдет очень нескоро. Похоже пора переходить на эпистолярный жанр общения. Все же это гораздо дешевле.

Подумав об этом, уже на следующий день попросил своего арендатора, который увлекался фотографией сделать пару фотографий со мной возле пикапа на фоне моего дома. Тот с удовольствием согласился, и вскоре вручил мне парочку снимков, которые я вложил в конверты, и приписав несколько строк, отправил почтой в Иркутск и Ташкент. Заодно приписав, куда именно отправил эти письма. Что-то были некоторые сомнения. Попади письмо в руки Татьяне, и та в своей злобе просто выбросит его. На разумеется никаких намеков на это не дал. Отправка обошлась мне всего в пять долларов, включая и пару баксов за сделанные фотографии, увы здесь приходится платить буквально за каждый вздох.

Жизнь между тем продолжалась, я с утра до вечера, занимался делами своего бизнеса, который требовал постоянного внимания, и если позволял себе немного отвлечься от этого, то достаточно редко. Если раз в месяц и удавалось выйти на берег Миссури с удочкой, я считал этот день самым лучшим. С охотой было гораздо хуже. Теоретически, можно было приобрести лицензию, и добравшись до озера Сакакавиа расположенного в сотне милях на север поохотиться на водоплавающих. Но сотня миль — это около трех часов езды на местных дорогах редко где можно встретить разрешенную скорость выше тридцати пяти миль в час, а за нарушение скорости квитанции приходят по почте, и только попробуй не оплати. Три часа туда, пока найдешь подходящее место еще пройдет какое-то количеств времени, потом столько же на возвращение. Удовольствия конечно получишь с избытком, но и времени на это уйдет многовато. В общем все упирается в деньги и время. Если в Союзе я мог, не оглядываясь на это сорваться с места в любой момент, то здесь приходится думать и считать, во что все это выльется. И как правило приходится в свой единственный выходной брать удочку, и спустившись к реке, проводить время на берегу.

Фотографии в союз отправил уже довольно давно, но ни привета не ответа, так и не получил, Честно говоря, с каждым днем, все больше сомневаюсь в том, что письма дошли до адресата. В Союзе с ними могли сделать все что угодно. Там любят запрещать. Хотя скорее всего, все ограничилось почтой. Кто-то из работников, нащупал в конверте, что-то плотное, и решил что там может быть, что-то ценное. Но когда обнарцжил просто фотографию, выбросил в крзину, и на этом все завершилось. Подуав, решил следующий раз отправить фотографии в виде открытки. Ну а что, подобные отправления не редкость, на обратной стороне фотографии достаточно места и для адреса, и для марок, и для письма. Да и соблазнов будет гораздо меньше. Вряд ли кто-то решит, что это именно фотография а не простая открытка. Для звонка же не было не повода, ни лишних денег. Приходилось довольствоваться тем что есть и надеяться на лучшее. Между тем наступил май. Немного странно было наблюдать за обычной жизнью города, без каких-либо украшений, подготовки к демонстрации. О какой-т там солидарности трудящихся, здесь никто даже не задумывался. И все эти речи с высоких советских трибун, когда на всю страну безапелляционно утверждалось что: «Рабочие всех стран в едином порыве выходят на демонстрацию в знак солидарности…», воспринималось, как пустая болтовня.