Чтение онлайн

Великий гуру опрокинул в себя еще один бокал виски и продолжал, испепеляющим взором глядя на знатного космоинженера.

– Человек уже более не может найти приложение своим силам в материальной жизни, в производстве, как это было в течение предшествующих тысячелетий для абсолютного большинства представителей класса прямоходящих. Он более не нужен глобальной экономике, которая рождает товары и услуги как бы сама по себе, без нашего участия. Ты заметил, Арчи, сколько развелось в последнее время дрянных музыкантов, художников, писателей? Это те несчастные, которые, не найдя приложения своим силам в реальном мире, пытаются найти себе место в духовной жизни. Из ста тысяч таких один становится гением, десять – мастерами, прочие же обречены на прозябание, деградацию, познание горечи самого страшного разочарования – разочарования в самом себе. Три четверти из них покончит самоубийством, потому что им слишком трудно будет дожить до естественной смерти, и почти все они превратятся в моральных уродов!

– Ну, это ты погорячился! – предостерегающе поднял палец Иванцов. Но оппонент уже окончательно вошел в раж:

– Но далеко не все могут стать даже скверными художниками и поэтами! И они обречены на абсолютно бессмысленное существование. Вот, смотри на них! – Бобров повел обличительным жестом в сторону лагеря безработных. – Смотри, как кишмя кишит человеческий муравейник, который безжалостно попирает пята нашего общества! Миллионы и миллионы полных сил и энергии людей ведут бессмысленное, бездеятельное существование. Не самое страшное ли это извращение?

А какая это великолепная питательная среда для темных инстинктов? Какой процент из этих миллионов, устав влачить такую жизнь, становится на грязный путь преступления, проституции, торговли самим собой и своими детьми? Посмотрел бы я, что будет с этой страной, если бы государство не повышало время от времени пособие по безработице!

– Ну, хватит, хватит, слышали уже сто раз! – лениво пытался остановить шквал красноречия хозяин кабинета, наполняя стаканы соломенным виски. Но для урагана не было преграды:

– Но человечество не желает жить на положении призреваемых! Моё поколение, вступая в жизнь, верило, что космос решит все проблемы. Что он даст работу безработным, превратится в резервуар, в который хлынет накопленная и не находящая применения на Земле энергия человечества. Но мы обманулись! Что пользы от того, что космос заполнили орбитальные заводы, фабрики-автоматы и все прочее? Чем дальше вперед, тем больше автоматов, тем больше безработных! Это парадокс! Раньше фараоны силой гнали людей на работу, теперь же фараоны силой гонят людей с работы!

– Ах, Кирик! Все это и так понятно! – уста Иванцова в очередной округлились в улыбке здравомыслящего технаря. – Космос оказался всего-навсего вполне прикладной штуковиной. Еще одна производственная зона. Никакой романтики. Наверное, это даже хорошо…

– Чего же в этом хорошего? А как же порыв, волан, через тернии к звездам? То, ради чего могли бы жить миллионы?

– А как ты представляешь себе этот «волан»? Что делать этим бурлящим массам в космосе?

– А что, ты можешь построить корабль для миллионов человек? – с недоверием, граничащим с презрением, спросил Бодров.

– Корабль? Запросто! – легкомысленно отвечал Иванцов.– Какая разница – в два раза меньше или в два раза больше?

– Это ты серьезно? – вопросительно нахмурился его собеседник.

– Совершенно серьезно! Что может быть проще? Надеюсь только, что твои обиженные и угнетенные не потребуют себе того комфорта, как и пассажиры "Леля"?

– Но почему ты раньше не построил такой корабль?

– Строю не я, строит корпорация. А кто заплатит корпорации за такой корабль? Кто его купит?

Несколько мгновений Бобров сосредоточено размышлял, потом соскочил со стола и в тяжкой задумчивости прошёлся из угла в угол.

– Безобразие! – пробормотал он. – Могут построить, но, не строят! Саботаж! Торговцы в храме! Вот он, – тупик!

Иванцов нажал кнопку вызова секретарши.

– Барби, господин Бобров выпил у меня все виски. Принесите, пожалуйста, еще одну емкость. И, кроме того, я вам уже указывал, что в ваши служебные обязанности не входит вязание джемперов?

– Как вы догадались? – изумленно проворковала девушка.

– Вы держите руках спицу.

В этот миг пространство вокруг наполнилось трепетом и низким, густым звуком. По взлетно-посадочной полосе, прессуя бетон своей чудовищной массой, заскользил короткокрылый, как пингвин, челнок. 37 дам и 63 джентльмена отправлялись в космический круиз.

Иванцов пристально проследил взлет. Бобров же стоял в это время посреди комнаты, словно застигнутый шаровой молнией, и, раскрыв рот, пялился в пространство. С грохотом ракета проламывала атмосферный панцирь планеты. Она уходила вверх очень медленно, по плавной параболе, много медленнее своих обычных сестер, дабы не побеспокоить высокими перегрузками свое деликатное содержимое.

Когда челнок исчез в безмолвном пространстве, с давнейших времен именуемом человечеством небом, Иванцов обернулся к своему компаньону. Тот все еще пребывал в позе Колосса Родосского; взгляд друга детства вывел его из этой оцепенелости. Великий литератор несколько раз пересек комнату тяжелыми шагами поперек, едва не сбил с ног секретаршу, принесшую виски, и вскричал:

– Артур! Мне в голову пришла гениальная идея!

– Выскажи её скорее мне. Только я один на всем земном шаре смогу с должной деликатностью переправить тебя в психиатрическую лечебницу!

Но Кирюхе Боброву было не до мелких колкостей. Кожа у него в этом плане была как у настоящего носорога.

Вдохновенный, словно пророк, он начал излагать, вышагивая по комнате и в горячности хватаясь время от времени то за нос, то за уши, то за другие элементы своей физиономии.

– Как известно, ближайшие звезда находятся от нас на расстоянии нескольких десятков световых лет и достижение ее при современных скоростях полета в течение одной человеческой жизни невозможно.

– Совершенно верно, – поддакнул Иванцов, изобразив поспешность, с которой нормальные люди соглашаются с сумасшедшим.

– Значит, в полете к другим планетным системам с целью освоения тех из них, которые пригодны для жизни, должно участвовать несколько поколений космонавтов. Это должно быть, иными словами, целое общество, целый мир в миниатюре, в котором люди могли бы естественнейшим образом рождаться, жить и умирать. Мало того, для того, чтобы группа людей стала жизнеспособным сообществом, так сказать, цивилизацией, а не просто скоплением двуногих, чтобы она не деградировала и не вымерла, эта группа должна иметь определенный нижний предел численности своих членов, и этот предел, по оценкам ученых, социологов, отнюдь не низок – несколько миллионов. Если мы отправим в космос меньшую группу, то она, по истечении некоторого срока существования, повернет в своем развитии обратно, деградирует, забудет навыки и знания, может даже вымереть.