Чтение онлайн

Мать юной Контессины Камилла де Элси вдова Алессандро де Барди со своей старшей дочерью Изабеллой действительно мучилась на жарком летнем солнце на крыше дома. Дамы полулежали, стараясь не шевелиться, чтобы их широкополые соломенные шляпы без дна не сдвинулись и состав не протек на шею и лоб. Смазанные волосы были заботливо разложены служанками по полям шляп, чтобы солнце прогревало их равномерно. Одна из служанок, Мария, то и дело отирала пот со лба хозяйки.

Контессина прекрасно понимала, что говорить о чем-либо, тем более просить у матери простое разрешение пойти завтра на воскресную службу в церковь Сан-Лоренцо не с ней и сестрой, а с подружкой Франческой и ее семьей, не стоило. Донна Камилла была слишком измучена жарой, жжением кожи на голове и особенно медленно тянущимся временем, чтобы соглашаться даже на то, противиться чему не имело смысла. Всем флорентийкам известно, что стоит намазать волосы и сесть на солнце, как часы непостижимым образом замедляют свой ход! Какое уж тут благодушие?

Перед матерью и дочерью на столике стояли фрукты на блюде и большущие песочные часы. Изабелла была едва жива от жары, но просить мать о снисхождении не смела. Ей вскоре предстояла свадьба с собственным двоюродным дядюшкой, что делало бедолагу совершенно несчастной – Франческо был почти втрое старше невесты, некрасив и даже плешив, но он был графом Элси и не нуждался в большом приданом будущей жены. А что увезет супругу далеко от дома, так никто из замужних дочерей не остается с родителями на всю жизнь!

Контессина с жалостью посмотрела на старшую сестру, вернее, на ее распущенные волосы. Обесцветить волосы Изабеллы невозможно, они слишком темные и от солнца и жгучего средства станут ломкими, тусклыми и серыми. К чему тогда мучиться?

К счастью самой Контессины, ей такое пока не грозило – слишком юна, чтобы морить себя сидением на солнце. Донья Камилла сама не была ни блондинкой, ни брюнеткой, ей удавалось высветлить свои волосы до того самого противного серого цвета, потом их несколько раз мыли разными средствами, добавляющими рыжины, но через пару недель отросшие корни волос начинали предательски демонстрировать настоящий цвет, и все начиналось сначала.

Никто из флорентиек не мог бы объяснить, зачем им нужны светлые волосы, но все упорно мучились, добиваясь этого. Бабушки красавиц еще помнили времена, когда каждое утро и вовсе начиналось с бритья волос надо лбом, чтобы тот выглядел больше, а вечер при свете пламени камина заканчивался выщипываем появившихся вновь. После их рассказов сидение на жарком солнце не казалось таким уж мучительным.

Но Изабелла мучилась. Впрочем, ее мать тоже.

И Контессина решила схитрить. Она заметила, что песка в верхней части часов заметно больше, чем в нижней. Этим следовало воспользоваться… Девочка встала перед матерью, заслонив собой часы, и принялась излагать свою просьбу. Контессина стояла против солнца, потому наблюдать за ее действиями донья Камилла не могла. Подождав, когда Мария в очередной раз примется промокать лоб и шею хозяйки платочком, девочка за спиной ловко перевернула часы и подмигнула сестре, которая почему-то в отчаянье замотала головой, рискуя уронить шляпу.

Как и следовало ожидать, донья Камилла отказала младшей дочери в такой мелкой просьбе, потом разозлилась на старшую из-за ее долгих (слишком долгих и никчемных!) расспросов о будущем супруге, из-за которых они едва не пропустили минуту, когда следовало смыть состав с волос. И служанки замешкались, уверяя, что прошло слишком мало времени!

Но главный гром грянул, когда оказалось, что волосы приобрели зеленоватый вместо рыжеватого оттенок! Мария утверждала, что из-за того, что смыли слишком рано.

– Что-то с часами, донна Камилла. В кухне даже не успели нагреть достаточное количество воды.

Графиня кричала, что это из-за лени кухонных слуг и нерасторопности самой Марии, но потом задумалась. Ей тоже показалось, что на сей раз время не тянулось бесконечно.

Несчастная Изабелла, волосы которой тоже пострадали, в конце концов призналась в проделке сестры. Конечно, это вызвало новый приступ сумасшедшего гнева со стороны их матери. Контессина не только не пошла в церковь с подругой, но несколько дней просидела взаперти в душной комнате. Только предстоящая свадьба Изабеллы спасла ее от более сурового наказания.

Донне Камилле и Изабелле потребовалось немало терпения, а служанкам усилий, чтобы привести в порядок пострадавшие волосы, а Контессина дала себе слово никогда не осветлять свои собственные:

– Да пусть хоть камни с неба падают!

Это было очень верное решение, но не из-за камней, а потому, что волосы десятилетней Контессины были цвета воронова крыла и отливали на солнце так, словно смазаны маслом. А еще они вились. То, чего другие девушки и женщины добивались ценой невероятных усилий и многочисленных ожогов из-за горячих щипцов, дочери графини природа подарила сполна. После мытья головы служанка просто разбирала ее кудряшки на отдельные пряди. Высохнув, они сами собой превращались в тугие локоны.

Но это не ценилось…

Свадьба старшей племянницы банкира Бенедетто де Барди Изабеллы ди Алессандро во Флоренции прошла по доверенности. Представлявший жениха его друг Ипполито Орсини был полон сознания собственной важности из-за принадлежности к знаменитому древнему роду, словно это лично он делал одолжение Барди, беря замуж Изабеллу. И ничего, что Ипполито относился к боковой ветви Орсини, а сами аристократы не слишком жаловали небогатого дальнего родственника.

Глядя на зазнайку, Контессина дала себе слово, что никогда не согласится стать женой аристократа, как бы ее ни заставляли. Франческа, услышав такую клятву, рассмеялась:

– Кто тебя будет спрашивать?

Но это мелочи, даже саму свадьбу Изабеллы затмило признание Франчески, которое та сделала Контессине:

– Я влюбилась!

– Что?! В кого?!

Франческа старше подруги на целых четыре года, она уже девушка и вполне могла позволить себе влюбиться и выйти замуж, да и просто быть с мужчиной тоже могла.

– В Козимо де Медичи. Он старший сын Джованни де Медичи, знаешь, такой невзрачный старикашка-банкир.

– Старикашка? Я знаю Джованни де Медичи, он партнер моего дяди. Он не старикашка…

– Это все равно! Я же не в него влюбилась, а в его сына.

Франческа показала братьев де Медичи Контессине:

– Смотри, вон они. Нравится?

Честно говоря, Козимо не произвел на Контессину никакого впечатления, он, как и отец, был невысок ростом, довольно щуплый, разве что глаза блестели каким-то загадочным светом.

– А это его младший брат Лоренцо, он старше меня на год, – продолжила просвещать подругу Франческа.

Лоренцо был выше и симпатичней брата, но с первого взгляда понятно, кто в этой паре главный…

Козимо по лицам подружек взглядом лишь скользнул, а вот Лоренцо задержался на рдеющих щеках Франчески.

– Какая красавица! Ты чья?

– Ну уж не твоя! – фыркнула оскорбленная таким поворотом Франческа.

В другой раз Лоренцо ни за что не пропустил бы девушку, несмотря на юный возраст, он славился своими похождениями, но Козимо позвал брата, и Медичи ушли.

– Вот, видела? Лоренцо подошел бы тебе, – вдруг объявила Франческа. Заявление подруги почему-то возмутило Контессину: