Чтение онлайн

Суматоху прервал мощный двойной взрыв: вначале ухнул низкий утробный звук внутри кормовой части подлодки, следом детонировали две торпеды – основная в торпедном аппарате и запасная под палубным настилом. Сильный взрыв расколол прочный корпус, отбросив на два десятка метров искалеченную корму. В воздухе мелькнули лопасти гребных винтов, вертикальные рули, обломки оснастки. Носовая часть кренилась и, быстро набирая воду, исчезала с поверхности.

– Вот так. Ни вспышки, ни пожара, – отплевываясь, прошептал Шмидт. – Была субмарина, и нет. Прощай, дружище Матиас, ты был хорошим капитаном…

Он осмотрелся. Его товарищи держались рядом. А самолеты, включив посадочные прожекторы и готовясь к посадке, плавно снижались.

Шмидт полез в карман за сигнальным патроном, но сначала наткнулся на холщовый мешочек с ключами, на лице промелькнула довольная улыбка: очередная головоломная операция успешно завершалась, а ключи от ящиков с сокровищами служили гарантом его неприкосновенности. По крайней мере, на ближайшие несколько часов.

Оставив мешочек, он вытянул сигнальный пистолет с заряженным белым парашютным патроном и выстрелил вверх. Взвившись на восемьдесят метров, ракета зависла, освещая под собой довольно приличное пространство.

– Франц, они не промахнутся? – шутливо поинтересовался кто-то из подчиненных.

– Если нас не вытащат из воды в течение следующих трех минут, я пожалуюсь рейхсфюреру, – ответил Шмидт в тон вопрошавшему.

Сам же с надеждой подумал: «Полагаю, пилотам хорошо видны наши ярко-оранжевые жилеты. Мы в самом центре освещенного круга…»

Он не ошибся – пилоты двух самолетов отлично видели группу соотечественников, одетых в яркие жилеты. Но он ошибался в другом.

Первая ошибка заключалась в том, что умудренному опытом Францу не стоило всецело доверять особам, приближенным к верхушке рейха. Такие люди, как оберфюрер Рауфф, всегда держали в голове глобальный результат, не щадя ради его достижения жизней простых офицеров и солдат.

Из первой оплошности, как следствие, вытекала вторая: вместо самолетов-амфибий «BV-138» над беззащитной дивизеншутцкоммандо кружили два «Heinkel-111» с полной бомбовой загрузкой.

Определив удобно подсвеченную цель, пилоты прекратили имитацию захода на посадку, выровняли полет, встали на боевой курс и открыли бомболюки.

Через несколько секунд светлое пятно с барахтающимися людьми накрыли шестнадцать бомб весом по двести пятьдесят килограммов каждая.

Белый огонек кружил на парашюте еще с полминуты, освещая вспененное море и куски человеческих тел…

Япония, Токио

Корсика, Аяччо

Несколько дней назад

Старый японец смешно таращил глаза, отчего напускная ярость смахивала на предсмертную гримасу.

Рауфф тряс перед его лицом старым снимком:

– Вот мое фото. Узнаете?

Куроки водрузил на нос очки, поднес поближе снимок и надолго замолчал. Потом в изнеможении откинулся на подушку и выдавил из себя несколько слов.

Пудава негромко перевел:

– Недавно сюда наведались незнакомые люди: два европейца и монах из Тибета. Куроки-сан проклинает себя за то, что поверил им. Но они назвали пароль.

– Значит, нас опять опередили, – процедил старый нацист. И, тихо выругавшись, добавил: – Правильно делает, идиот, что проклинает. Тибетский монах – вероятно, твой брат Цэрин?

– Да.

– О чем он еще говорит?

– Куроки-сан отправил с ними своего ученика – единственного человека, знающего ровно столько, сколько знает он сам.

Бывший генерал еле сдерживал рвавшееся наружу негодование. Останавливало одно обстоятельство: решить возникшую проблему мог тот, кто способствовал ее рождению.

– Старый идиот, – снова выругался он. – Поинтересуйся, каким образом он намерен исправить положение?

Тяжело вздыхая, японец неуверенно отвечал на вопросы.

– Он предлагает найти его ученика, – переводил лама жалкие потуги японца.

– Пусть для начала опишет тех, кто к нему приходил.

– Главным был высокий солидный брюнет лет пятидесяти с тяжелым взглядом и неприятной манерой говорить, – медленно выдавал информацию Хикару. – Второй – светловолосый широкоплечий здоровяк. Он едва не бросился с кулаками на людей из «якудзы», когда те прибежали на зов жены. Третий…

– Довольно, – прервал Рауфф, – третьего мы знаем. Попроси подробнее описать ученика.

– Ученика зовут Кавагути. Профессор-бактериолог Кавагути. Ему сорок лет. Он высок, худощав, носит очки.

– Негусто. По таким приметам мы будем искать его несколько лет. Скажи, пусть собирается – он поедет с нами.

Получив приказ отправиться в далекое путешествие, японец закатил настоящую истерику. Натянув на голову одеяло, он сучил ногами и что-то кричал тонким голоском.

На шум прибежала сморщенная старуха и тут же исчезла…

А спустя всего несколько минут в коридоре послышались шаги и приглушенные ругательства оставленных на улице Алоиса и Бруно.

В спальню решительно вторглась толпа молодых японцев. В глазах неистовая злоба, в руках пистолеты, ножи и бейсбольные биты. В центре компании – перепуганные последователи нацистского движения.

– Кто эти недоноски?! – взревел Рауфф, указывая на вооруженных молодцев.

Куроки выглянул из-под одеяла.

– Это друзья моего внука.

– Немедленно прикажи им покинуть дом!

Старик что-то сказал парням, и те попятились в соседнюю комнату.

– Куроки-сан говорит, что не может никуда ехать, – прошептал Пудава. – Он очень стар, болен и просит оставить его в покое.

– Болен и стар?! Да я старше тебя минимум на десять лет и остаюсь верен присяге! Спросите его, Пудава, какое он имел звание в Императорской армии?

– В сороковом году за успешное испытание бактериологического оружия в лагере военнопленных в Нанкине ему было присвоено звание «прапорщик», – в точности перевел монах. – А в сорок втором его произвели в лейтенанты.

– В Нанкине? – встрепенулся бывший генерал СС. – Значит, это ты накормил три тысячи китайцев пирожками, зараженными тифозными бактериями?

– Я был одним из десятков ученых, участвующих в той давней операции, – жалобно пискнул японец.

– Так-так, – с надменным удовольствием потер ладони Рауфф. – Заразил пленных тифом и отпустил с тем, чтобы они разнесли смертельную заразу по территории противника. Умно придумано! А теперь лежишь и прикрываешься болезненной старостью?! – Подойдя к кровати, он сдернул со старика одеяло и рявкнул: – Встать, лейтенант, когда с тобой разговаривает высший офицер великого рейха!!