Черная бездна
Шрифт:
– Да.
– Причем отпечаток средней части стопы, значит, человек наступил на порог при открытой двери. В коридоре давненько не убирались, и сверху видны похожие следы. – Он прикладывает ухо к двери, стучит и прислушивается…
Внутри такая же тишина, как и снаружи.
– Попробуем открыть? – вытаскиваю из-под футболки нож.
– Ты в своем уме, Евгений?! – вскидывает брови Горчаков. – Что мы будем делать со стариком или с его телом? И что мы скажем судовому начальству и полиции? Нет уж, увольте от такой самодеятельности.
– Зачем же вы все это затеяли?
– Как зачем? Мы нашли, где спрятан Сальвадор, а дальнейшие решения должен принимать капитан.
«Так уж и нашли, – ворчу про себя. – Сейчас вскроют каюту, а там последствия вчерашней пьянки. На мой взгляд, обслуга сделала из доступной пустующей каюты тусовочную площадку и время от времени отрывается. Ведь опечатанные каюты командный состав не проверит…»
Признаюсь, я все-таки не верил в правильность расчетов Горчакова. Нет, не потому что сомневался в его опыте, профессионализме, интуиции и аналитических способностях. Просто до сегодняшнего дня мне не приходилось присутствовать при проведении оперативно-следственных мероприятий и быть свидетелем того, как умозаключения превращаются в реальные факты.
Внезапно от раздумий отвлекают шаги в коридоре. Мы переглядываемся: что делать?
В нашу сторону идут несколько человек. Напряжение растет с каждой секундой…
– Как не вовремя! – шепчет шеф.
А я уже просовываю лезвие ножа между пластиком косяка и дверным полотном. Горчаков не успел и бровями повести, как лезвие нащупало и утопило язычок замка.
Шаги приближаются, раздумывать некогда. Я первым переступаю порог, втаскиваю за собой генерала с Георгием и аккуратно прикрываю дверь.
В каюте душно, темно и витает застарелый кисловатый запах.
Я прислоняю ухо к щели, а кто-то из моих напарников шарит ладонью по стене в поисках выключателя…
Два или три человека (точнее сосчитать невозможно) проходят мимо аппендикса и не спеша поднимаются по трапу. Скорее всего, это кто-то из обслуги.
Где-то рядом щелкает выключатель, и пространство вокруг озаряется ярким светом.
Мы осматриваемся. И одновременно обнаруживаем на нижнем ярусе «двухэтажной» кровати лежащего Сальвадора. Его голова покоится на подушке, основательно пропитанной кровью…
Глава пятая
Корсика, Аяччо
Пролив Бонифачо, архипелаг Лавецци
Наше время
Пару секунд Рауфф с Алоисом ошарашенно глядели на мертвого мужчину.
– Это ваш родственник или нет? – поторопил один из французов.
– Ф-фух… – промокнул испарину бывший генерал. – Слава господу, это не он. А что случилось с этим бедолагой?
– Несчастный случай. Он утонул.
Рауфф заспешил прочь от скопления полицейских и медицинских автомобилей. Впрочем, далеко он уходить не собирался – остановившись под одинокой пальмой посреди площади, сказал:
– Хейдена убили. И у меня такое предчувствие, что старика с девицей мы не дождемся.
– Полагаете, его убили? – тихо спросил Алоис.
– Подобных трагических совпадений в жизни почти не случается. Странно… Хейден производил впечатление умного и осторожного парня.
– Вероятно, на лайнере ему противостоял более опытный противник. Что будем делать, генерал?
– Подождем. Старик на инвалидной коляске – не пакет с гамбургером. За пазухой не вынесешь…
Рауфф оказался прав: вскоре среди потока сходящих на берег пассажиров появилась следующая команда медиков. В сопровождении парочки полицейских они аккуратно транспортировали носилки с лежащим на них человеком.
– Иди посмотри, – приказал старый немец.
Алоис бросил в урну окурок и направился наперерез команде спасателей.
Вернувшись, мрачно доложил:
– Сальвадор.
– Живой?
– Кажется, да. Но вся башка перемотана окровавленными бинтами.
– Этого нам не хватало! Идем…
– А девчонка?
– За каким чертом нам сдалась девчонка?! – рявкнул Кристиан. – Мы должны взять такси и проследить, куда медики повезут Сальвадора!
Городок Аяччо был настолько мал, что проследить за амбулаторией не составило большого труда.
– За фургоном с красным крестом, – распорядился Алоис, усевшись на заднее сиденье таксомотора. И на всякий случай пояснил: – Там везут нашего родственника. Поскользнулся на трапе и покалечился…
Тучный таксист-француз с полнейшим равнодушием кивнул и пристроился за амбулаторией…
Современная клиника расположилась под высоким лесистым холмом, поездка из порта заняла не более десяти минут.
Рассчитавшись с таксистом, старый и молодой нацисты медленно прошлись до аллеи небольшого парка, разбитого напротив главного входа в клинику.
– Вы хотите пройти к Сальвадору в палату? – полез в карман за сигаретами Алоис.
– Нет. Я хочу навестить его поздней ночью.
Пламя от зажигалки остановилось на полпути к кончику сигареты.
– Почему не сейчас?
– Потому что сейчас он лежит в реанимации. И вообще… – недовольно проворчал бригаденфюрер, – поменьше задавай вопросов и делай, что тебе прикажут.
– Я готов, господин генерал.
– Для начала отведешь меня в приемный покой и скажешь, что мне стало плохо. Это почти правда. Я старый человек, и мне на самом деле бывает нехорошо: скачет давление, болят грудь и голова, пошаливает сердце…
– Понятно.
– Потом ты поедешь на берег и часам к одиннадцати вечера привезешь сюда тибетского ламу. Запомни: одного ламу!
– Запомнил.
– Бруно и японец пусть остаются на катере и ждут нашего появления. Да, и захвати для меня одежду и обувь.
– Понял.
– Теперь бери меня под руку и веди…
Рауфф сделал несколько глубоких вдохов, театрально схватился за сердце и закатил глаза. Молодой нацист подхватил «больного» старика, и парочка медленно направилась к стеклянным дверям главного входа…
За пять минут до назначенного времени Рауфф поднялся с кровати, поддел босыми ногами тапочки, взял со столика мобильный телефон и прошелся по одноместной комфортабельной палате. Остановившись у окна, он раскрыл створки, глянул вниз.
Высота, на которой располагались окна первого этажа, была вполне досягаема. А свет трех старинных фонарей, освещавших небольшой парк, разбитый в тридцати шагах, почти не достигал фасада клиники и ступеней крыльца.
Телефон призывно завибрировал.
– Да, – тотчас ответил Рауфф.