Чтение онлайн

Их становилось все меньше. Роджер внимательно пересчитал тех, кто пришли по его зову. Меньше двух сотен из десятитысячной армии, пришедшей на этот берег. Словно на древних статуях, застывших посреди поля, ветер, дождь и время стирали лица, так и время стирало эти души, превращая их из человеческих теней в тени камней.

— Как проходит инициация чародеев? Кто-нибудь знает?

Они молчали. Стояли, даже дыханием не выдавая, что понимают.

Роджер задумался. Если среди беспамятных не найдется чародея, девочка никогда не овладеет своими силами. Может ли он это допустить? Был последний способ вернуть душам память: его кровь. Она способна творить чудеса, но стоит душе коснуться ее, как она навсегда теряет возможность переродиться. Его кровь сделает из тени — чудовище. Стоит ли такой жертвы девочка Надя?

Он стоял посреди озера, смотрел на тех, что столпились вокруг, и не мог решиться.

Крайне раздосадованный на себя, Роджер вернулся во дворец.

Надя вытерла мокрые руки о передник. Ее дежурство в больнице закончилось, она вымыла полы и уже собиралась идти домой.

В коридоре было темно: пыльное окно не пускало последний дневной свет, дежурная еще не зажгла лампы.

Эол вернул ее в город неделю назад. Она устроилась поломойкой и старалась больше не привлекать к себе внимания. За прошедшие дни черные жрицы больше не пытались встретиться с ней, но каждый день, идя в больницу, и каждый вечер, возвращаясь, царевна чувствовала себя неуютно. Убедил их Легкокрылый? Вторые боги слишком частые гости в городах, чтобы их появление впечатляло. К тому же Эол всегда считался легкомысленным богом.

Надя села на скамью, прислонилась спиной к холодной стене, закрыла глаза.

Впервые со дня побега она позволила себе подумать о Варте.

За прошедшие месяцы царевна не читала новостных еженедельников, избегала разговоров. Ей было страшно и стыдно. Зная, что Роджер — бог, она больше не могла убеждать себя, что предсказание о судьбе города лишь предположение, но и знать о том, что оно свершилось, — не хотела.

Не трусость, но малодушие. Она знала, что виновата и единственный способ все исправить — вернуться домой, но ни одна сила на свете не могла больше сжать ее мир до размеров одной комнаты.

Снова вспомнился разговор в доме пана Станислава. Значит, он оказался прав? Надя плохой человек? И снова царевна сжимала подарок Длинношейки. Ей казалось, она окончательно потеряла почву под ногами. Хотелось бросить все и бежать. Как из Варты почти год назад. Бежать не оглядываясь, не жалея никого и не заботясь ни о ком, но теперь Надя уже не была так наивна. Для нее огромный Яблоневый Край от Западной Пяди до Бордо-дель-Мондо, от Серой Завесы до Альбуса — был не больше комнаты под крышей Черной башни.

По коридору кто-то шел. Уверенные шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Надя открыла глаза.

Будевин остановился рядом. Он еще был в мундире, наверное возвращался с дежурства. Надя улыбнулась, но солдат на улыбку не ответил, был собран, решителен и расстроен.

— Хотите работать с нами? — как всегда без предисловий начал он.

— С кем «нами»?

— С Алыми Мундирами. В госпитале.

— Расскажи подробней, Будевин.

— Королевский военно-морской госпиталь. Это за городом. Туда привозят раненых, там проводят операции, и там живут выздоравливающие. Для персонала есть корпус с водопроводом и канализацией. Там хорошо и не бывает посторонних. Вы сможете многим помочь… Если захотите…

По тому, как напряглись желваки на скулах Будевина, она угадывала, что это предложение далось ему не легко.

— Что не так? Думаешь, я не справлюсь?

Он опустил глаза.

— Там страшно, Надежда. В госпитале заботятся о калеках, о тех, у кого нет семей. Вам не избежать встречи с ними. Молодая девушка… Вам будет трудно… И им.

Надя мягко улыбнулась, поднялась со скамьи, протянула руку и ободряюще пожала ему пальцы.

— Я справлюсь. Спасибо, что предупредил.

— Подумайте еще раз.

— Если ты не желал, чтобы я соглашалась, зачем предлагаешь?

Он снова сжал зубы так, что заходили желваки.

— Сделать вам это предложение приказал полковник. Я не мог не спросить.

— Я согласна.

— Это тяжело.

— Если я могу чем-то помочь — значит буду помогать.

Утром Будевин и нанятая карета ждали ее возле дома. Солдат сухо кивнул вместо приветствия и забрал из ее рук чемодан. Ехали молча.

Карета летела по улицам на восточную окраину города. Царевна отодвинулась от окна, вжалась в спинку дивана, прячась от взглядов случайных прохожих. Будевин хмуро смотрел в окно.

Госпиталь занимал территорию старой королевской резиденции. Здесь был большой ухоженный парк с коваными скамейками и фонтанами и большой п-образный дом в три этажа.

Погода была ясная, в парке было много людей: доктора, санитары и пациенты: солдаты, пострадавшие в схватках с чудовищами из-за Серой Завесы.

Здесь были слепые и безухие, с лицами, облитыми кислотой и сожженными огнем, безрукие и безногие… Надя шла через парк, не опуская подбородка, не поворачивая головы, ровная и невозмутимая.

Ужас и жалость оглушили ее.

Она шла мимо людей в инвалидных креслах, мимо изувеченных и несчастных молодых мужчин, и они все провожали ее настороженными злыми взглядами. Царевна не обижалась. Она понимала, что мужчинам, привыкшим быть защитниками и воинами, мучительно стоять перед ней сломанными и бесполезными.

«Ох, Роджер! Мне бы хоть один из твоих обручей!»

Уже подойдя к дверям корпуса, Надя обернулась. Скользнула взглядом по лицам глядящих на нее людей и зашла внутрь.

Ее привели в кабинет, и Будевин долго разговаривал с доктором. Царевна сидела на стуле, прямая как струна. Она не слушала разговор о себе. Думала.

Что, если пани Ирина права? Что, если Надя имеет отношение к происходящему? Как жить с этим?

— У вас будет своя комната, госпожа, но на этаже с медсестрами. Вас не смущает, что они принадлежат к Ордену Доблести?

— Нет, — ответила Надя.

— Хорошо. Тогда следуйте за мной.

Ее провели на второй этаж и оставили одну. Надя протянула руку, чтобы забрать у Будевина свой чемодан, но он не спешил его отдавать.

— Вы в порядке?

Она кивнула.

— Вы не должна соглашаться. У вас есть право уйти!

Надя заставила себя улыбнуться:

— Я сделала выбор, Будевин. Осознанно и взвешенно.

Она мягко забрала из его рук чемодан. Зашла в свою комнату и заперла дверь.

Когда шаги Ван Варенберга стихли, царевна медленно сползла по двери.

Надя так не плакала со дня побега из Варты. Вцепившись зубами в запястье, чтобы сдержать рыдания, размазывая по щекам слезы. До боли в груди было жаль людей в парке, жаль Будевина, жаль бедный Яблоневый Край!