Чёрная Гронья
Шрифт:
– Гнать её!
– Музыки! Музыки!
Женщина скинула с себя плащ – гости поместья ахнули.
– Какое дорогое платье!
– Только графини носят подобные котарди!
– Удивительно!
– Кто она?
Женщина сняла свою лиру с кожаного ремня, провела по струнам пальцами и запела. Музыка и мелодичный голос наполнили залу, гости совсем забыли о еде. Песня напоминала шелест листьев на ветру, их волнение перед бурей, тихое угасание осени и смерть под тяжёлым зимним снегом.
Недоверие сменилось восторгом. Да, слухи не обманули – такого и правда, нигде больше не услышишь!
– Нимфа!
– Соловушка!
– Красавица!
– Ещё! Ещё!
– Не сравнится с тем, что было в прошлом месяце!
– Да, намного лучше, намного!
– Интересно, куда делся прежний бард? – поинтересовалась дама в пышном платье. – Я бы хотела его приобрести.
– По сравнению с этим, его музыка была старьём!
– Или потому, что он был такой молоденький?
– Ха, вампирша!
– Вина! Вина!
Хмель полился по кружкам и кубкам, женщина продолжала играть и петь. Мелодия уносила их в бурном потоке, срывающемся с горных скал, и разбивавшем вдребезги об острые камни внизу.
– Но всё же? А куда делись те, кто был до неё? – дама не унималась.
– Говорят, что он их убивает, – кто-то показал на хозяина поместья, вальяжно развалившегося в кресле и разговаривающего со своей дочерью. Та поднялась и ушла из зала. Барон погрозил ей вслед кулаком.
– Это просто слухи!
– Он такой ценитель прекрасного! Он бы не стал подобного делать!
– Барон их просто отпускает, буквально озолотив, и ищет нового барда!
– Верно! Чтобы мы не скучали! И его дочь!
– Она ведь у него единственная?
– О да! Но вы видели?
– Что именно?
– Она в положении!
– Она же не замужем!
– Кто посмел такое с ней сделать?
– Хозяин дома шепнул мне, что вскоре все об этом узнают!
– О! Как интересно!
– А вы видели инструменты, висящие в главном холле? Не они ли принадлежали прежним бардам?
– Барон оставляет их как сувенир. А потом приобретает бардам новые.
– Откуда вы знаете?
– Он сам мне рассказал, – гость снова кивнул на хозяйское кресло.
И полилась песня, о юноше, который слишком близко подлетел к Солнцу и опалил свои крылья. Трапеза продолжалась, звуки лиры растворялись за гулом падающей с неба воды.
Никто не заметил, что женщина плакала.
Затих скрип колёс, гости разъехались, прислуга убирала зал. Хозяин поместья помешивал в кубке вино, отпивал и смотрел на камин. Успешно, крайне успешно.
Несмотря на то, что Ида опять показала свой характер и ушла с приёма, гостям всё понравилось. Ему тоже, осталось только исправить некоторые формальности.
Пришлая женщина, вновь завернувшись в свой плащ, стояла поодаль от камина ближе к двери. Торжественный приём остался позади – она ни на минуту не замолкала. Не предложив ни хлеба, ни воды, хозяин поместья грубо позвал её в свои покои.
– Слушай меня, девка. Теперь я твой хозяин, ясно? – барон пригубил вино и чуть не сплюнул.
Странно, оно только что было нормальным. Почему оно прокисло?
Давно её не называли девкой – Чёрная Гронья восприняла это как комплимент.
– Несмотря на твою внешность, очень неплохо. Свежая нотка в этом захолустье. Неплохо, я беру тебя, слышишь?
Женщина молчала, потом замотала головой. Он не обратил внимания и продолжал смотреть на вино.
– Значит так, через два дня нужен новый репертуар, приглашения уже разосланы, так что… Слышишь меня? Я тебя нанимаю, остаёшься здесь, ясно?
Женщина пожала плечами и, мило улыбнувшись, ответила.
– Нет, ваша милость, сожалею. Я так не думаю – я не останусь.
– Не понимаю, о чём здесь можно думать! Вот деньги наперёд. Пока не отработаешь – даже и думать не смей уйти отсюда, ясно? Найду везде и приволоку обратно.
Барон кинул к ногам женщины небольшой мешочек. Тот звякнул об пол и раскрылся – на расшитый ковёр высыпалась пригоршня серебряных монет.
«И из-за такой мелочи оборвалась жизнь малыша Эгиля…» – чуть не сорвалось с языка Гроньи.
– Бери, и прислуга тебя сейчас отведёт в твои покои.
Женщина стояла неподвижно.
– Отдайте их лучше бедным. Я уже сказала – я не останусь. Быть в замке – тягостная ноша для меня. Мне нужна свобода.
– Тогда зачем ты пришла сюда? – барон разозлился.
– У вас был приём, а играть было некому. Лишь поэтому, – Гронья еле сдержала улыбку на губах.
«Маленький никчёмный злобный щенок. Я выклюю тебе глаза и развею твой прах по ветру».
– Никуда ты не уйдёшь!
– Вы запрещаете мне?
– Да!
«Тявкай, пока можешь дышать, местный хозяин. Вскоре у тебя это не получится».
– Вы никогда не будете моим хозяином. Я не останусь здесь.
– Тогда ты будешь играть на цепи, – барон Жонкиль обернулся. Пальцы нервно царапали ручку кубка.
– Нет той цепи, что бы меня удержала. Или вы предпочитаете вязать верёвки на шею?
Барон замолк.
Со стороны окна раздался звук падающего тела и неприятный треск. В оконном проёме болтался на ветру обрывок крепкой верёвки. Спустя мгновение в окно влетела большая чёрная ворона и села на полку горящего камина. Сквозь звуки дождя нарастал гул от хлопающих крыльев и громкого карканья – казалось, что вокруг поместья летает стая ворон, только ждущая момента, чтобы ворваться внутрь. Ворона на камине каркнула три раза – и огонь потух. Птица вспорхнула и села на плечо женщины с лирой.
– Что ты… Откуда? – слова сорвались с языка барона.
Только сейчас он осознал, что она сказала ему правду и именно она была хозяйкой положения.
Всё получилось с точностью до наоборот. Может, будет лучше, если эта жуткая женщина и правда уйдёт?
– Я позову стражу. Если ты не сгинешь немедленно, я прикажу отрезать тебе язык, – прошипел барон Жонкиль, бледнея на глазах.
– Ваша воля. Но я предпочитаю свою, – улыбнулась женщина.
Кубок пронёсся над её головой, на капюшон капнули остатки прокисшего вина, ворона злобно каркнула. Отскочив от стены, кубок повернулся к женщине смятой стороной.