Чтение онлайн

— Мадам, но они похожи! — напомнил сержант. — Никто не утверждает, что сёстры Маркес неотличимые двойняшки, но…

Старуха презрительно скривила рот.

— Женский облик, — сказала она, — это прежде всего макияж и платье. И еще темперамент, да! Это главное! Они сознательно разделили роли, уравнивая свой возраст. Одна сестрица живая, веселая, легкая в общении, другая — задумчивая, таинственная и опасная. Обе не лезут за словом в карман, не прочь рисковать, чем выгодно отличаются от прочих нежных жеманниц и строгих чопорных дам. Одинаковые фасоны платьев и формы причесок довершают безупречное сходство. Они — не похожи! Но еще более непохожи на всех остальных. Вот и результат — близнецы!

— Прекрасно. В таком случае, кто Изабэлла? С Крошкой более-менее ясно, но ее кто-то втянул в игру. Кто? Английская шпионка? Испанская? Кто она?!

— Уж этого я не знаю. Это твоя забота, сынок. Но поверь, таких ты не схватишь за руку. Даже теперь, когда знаешь, что они более чем самозванки. Ищи, что я могу сказать. Разве что, дать совет?

— У меня нет больше денег… с собой.

— Не надо. Это бесплатный совет. Просто предчувствие, за которое я не ручаюсь. Думаю, у девиц документы в полном порядке — у них большие связи. И всё-таки, поищи корень этой фамилии не среди известных сподвижников Императора, а… наоборот. Это настолько ясно, что вряд ли придет в голову тебе, твоему шефу да и всем прочим. Это риск, доходящий до абсурда, но это женский ход. Он обеспечивает им безопасность, поскольку вам его самостоятельно не понять. Поищи связи. Больше я ничем не могу помочь.

— А может быть…

— Нет. Ищи сам.

4. Сёстры Маркес

Две женщины переступили порог своей комнаты: номера люкс в отеле "Монако". Вместе со вздохом облегчения разлетелись в разные углы две пары туфель на высоких каблуках. Два кресла, стоящие спинкой к двери и под углом друг к другу, раскрыли свои объятия, подхватив падающих хозяек.

Шторы в номере были открыты, жалюзи подняты, легкий бриз с моря едва касался прозрачной кремовой занавески с муаровыми полосами. Четыре руки, расслабленно брошенные на поручни кресла, слегка покачивались, перебирая пальцами в пустоте. Две из них почти касались друг друга. На правой сверкал перстень с рубином, на левой сиял большой изумруд.

Рука с изумрудом приподнялась.

— Надо встать, позвонить горничной и заказать кофе, — ровным голосом сказала владелица этой руки.

Рубин протестующе сверкнул в ответ: его хозяйка сделала отрицательный жест кистью:

— Изабэлла, я тебя умоляю! Я сейчас ничего не хочу.

— Я тоже. Но надо. Надо встать и пойти…

С соседнего кресла раздался смешок:

— Уговариваешь свои ручки-ножки? А они не слушаются?

— Ни в какую, — подтвердила Изабэлла Маркес, снова бессильно уронив руку, так что перстень жалобно прослезился зеленой искрой.

Рубиновая рука настороженно взялась за поручень кресла.

— Мне кажется, сюда кто-то входил, пока нас не было.

— Тебе не кажется, Элль, — откликнулась Изабэлла, — Сдвинута занавеска, кто-то брал мои ноты с рояля. Я вижу отсюда.

— Я посмотрю. — Марчэлла с неожиданной кошачьей легкостью встала. Подошла к белому роялю у стены. Сестра лениво следила за ней глазами. Услышав смех, прикрыла веки и тоже улыбнулась. Когда она снова открыла глаза, Марчэлла стояла перед ней с букетом огненных роз.

— Твой пылкий венецианец окончательно спятил, — сообщила она, — Наверняка, влез к нам в окно, чтобы оставить подарок.

— Мне что-то не верится, — ответила Изабэлла. — При его сумасшествии граф скорее подкупил портье, выложив приличную сумму…

— Которая оказалась больше той, что платим мы каждый месяц за обещание никого не впускать в наш номер, — закончила мысль Марчэлла. — Всё может быть. Смотри-ка, он брал твой молитвенник. По зеленой закладке любой идиот понял бы, что он твой, и граф д`Аннунцио, конечно не мог не коснуться этой реликвии. Жаль, он стер пыль с переплета, а то я могла бы рассмотреть след его губ.

Изабэлла засмеялась и встала:

— Глупости. Записка в букете есть?

— Нет, как будто.

— Не верю. Этот тип не мог надеяться только на нашу сообразительность. Зато, надеясь на свою неотразимую внешность, он не стал, я думаю, платить за молчание горничной. Изабэлла подошла к звонку для прислуги и дернула его дважды.

В комнату сразу явилась хорошенькая девушка в форменном платье и белом аккуратном чепце.

— Я к вашим услугам.

— Мриетта, как тебе понравился господин, что заходил к нам сегодня?

— Молодой итальянец? Очень понравился, медам,* — весело ответила девушка. — Он вам оставил письмо и подарок, который велел накормить.

— Накормить письмо? — хихикнула Марчэлла.

— О нет, мадам. Котеночка. Синьор принес его в коробке из-под шляпы. Такой миленький!

— Синьор?

— Нет, котенок. Принести его?

— Будь любезна. И письмо прихвати.

— И кофе, — вставила Изабэлла. — И мороженное, если можно.

— Сию минуту, медам.

Изабэлла еще не покончила с мороженным, когда Марчэлла, играя с маленьким серым полосатым пушистым котенком с прозрачно-голубыми глазками и белой грудкой, заметила:

— На этот раз Ченцо д`Аннунцио перешел все границы. Ах ты мой полосатенький… мы его тоже будем звать Ченцо, правда? Ченцино.

— Не возражаю. Хотя обидно, если котик вырастет таким же болваном, как его тезка. Лучше будем звать его Шарль.

— Как хочешь. Просто Котик — тоже красиво. Прочитать послание?

— Читай. Подожди, я запью, не то подавлюсь.

Марчэлла приняла драматический вид и с чувством прочла записку влюбленного итальянца.

"О, несравненная! — говорилось там, — Жестокая прекрасная Изабэлла!

— Мог бы и не подписывать и так ясно, — прокомментировала Марчэлла. — Ответишь?

— Вот еще!

— Я прошу тебя, напиши этому юному павлину хоть несколько слов.

— Напиши сама. Я продиктую.

Марчэлла с готовностью отпустила котенка и взяла с бюро письменные принадлежности.

— Что писать? — осведомилась она. — "Граф, я прошу прекратить Ваши безумные выходки?"

— Нет, гораздо короче, — ответила Изабэлла, — Пиши: "В конце концов, стреляйтесь".