Чтение онлайн

Она снова помрачнела, и на этот раз на глазах у нее выступили слезы.

«Мона, ничего не скрывай», – взмолился я.

Она покачала головой.

«Со мной случилось кое-что плохое», – ответила она срывающимся голосом.

Я поднялся и вывел ее из-за стола, потом откинул с кровати покрывало, и мы вдвоем, сбросив туфли, забрались на перину и устроились в гнездышке из пуховых подушек. Никогда прежде я так не любил свою вычурную кровать, как в тот раз, когда лежал под балдахином рядом с Моной. И заметь, мы были полностью одеты, разве только, когда я начал ее целовать, я расстегнул ей блузку до конца, чтобы приласкать грудь, и Мона не возражала.

Но потом жар понемногу остыл, в основном потому, что я очень устал и вернул ее к прежней теме.

«Ты говорила, произошло что-то плохое? – начал я. – Расскажи, как это было».

Мона долго молчала, а потом опять расплакалась.

«Мона, если кто-то навредит тебе, ему не будет от меня пощады, – сказал я. – Серьезно. Гоблин даже смог бы... Расскажи, что случилось».

«У меня был ребенок», – хрипло прошептала она.

Я молчал, чувствуя, что она хочет продолжить.

«У меня был ребенок, – повторила Мона, – и его никто бы не назвал обычным ребенком. Он... отличался от всех. У него наблюдалось очень раннее развитие, да и, возможно, было бы правильнее сказать – отклонение от нормы. Я любила его всей душой, это был такой красивый ребенок. Но... его забрали. – Она помолчала, после чего продолжила: – Его увезли очень далеко, и я все никак не могу это пережить. Не могу перестать о нем думать».

«Ты хочешь сказать, что тебя заставили отказаться от собственного ребенка! Такое многочисленное семейство, с такими деньжищами...» – Я пришел в ужас.

«Нет, – покачала головой Мона, – все было не так. Семья здесь ни при чем. Скажу просто – ребенка увезли, и я не знала, что с ним произошло. Но семья не виновата».

«Тогда кто? Отец?» – спросил я.

«Нет. Я ведь говорила, случилось что-то ужасное. Я не могу тебе всего рассказать. Скажу лишь одно: я могу в любое время получить весть о своем ребенке. – Мона тщательно подбирала слова. – Его, возможно, мне вернут. Я пока жду новостей – плохих или хороших. Но до сих пор ничего не получила. Одно молчание».

«Ты знаешь, где находится ребенок? – спросил я. – Мона, я пойду и заберу его! Я верну его тебе».

«Квинн, в тебе столько силы, столько уверенности, – сказала Мона. – Просто быть с тобой рядом – уже сплошное наслаждение. Но нет, я не знаю, где сейчас ребенок. Мне кажется, он в Англии, но я точно не знаю. А когда мы путешествовали по Европе, я, в общем-то, старалась его отыскать. Но от того, кто его забрал, я не получила до сих пор ни слова».

«Мона, это ужасно».

«Нет, – сказала она, покачав головой. На ее ресницах повисли слезинки. – Все не так страшно, как кажется. В том человеке много любви, а ребенок... ребенок был исключительный. – Ее голос осекся. – Я не хотела отдавать его, но пришлось. Ребенка забрал любящий мягкий человек, способный о нем позаботиться».

Я был настолько сбит с толку, что не сумел задать разумный вопрос.

«Если ты хотя бы подозреваешь, где сейчас этот человек, я поеду к нему».

Она покачала головой.

«Когда-то мы знали, как связаться с ним. Роуан и Майкл – мои кузены, а теперь и приемные родители – знали этого человека очень хорошо. Но сейчас связь с ним потеряна».

«Мона, позволь мне взять эту заботу на себя, позволь мне отправиться за этим человеком, позволь мне вернуть тебе ребенка».

«Квинн, мои родственники не раз пытались это сделать. В их распоряжении были ресурсы мэйфейровского наследия, но, сколько они ни бились, так и не нашли ни самого человека, ни ребенка. Мне не нужны твои клятвы, что ты постараешься это сделать. Я не хочу, чтобы ты даже думал об этом. Я только хочу, чтобы ты выслушал меня. Я только хочу, чтобы ты поклялся никогда никому не рассказывать о том, что сейчас узнал».

Я поцеловал ее.

«Я тебя понимаю, – сказал я. – У нас еще будут дети, наши общие дети».

«Это было бы чудесно, – сказала она. – Просто чудесно».

Мы сползли с подушек на покрывало и начали друг друга раздевать, пуговицы за пуговицей, застежка за застежкой, и так, пока не остались голыми на той самой кровати, где я всю жизнь спал так безгрешно сначала рядом с Маленькой Идой, а потом с Большой Рамоной. В общем, кровать прошла, как мне показалось, боевое крещение, и я был счастлив.

А потом я заснул.

И мне приснилось, что в дверь спальни стучит Ревекка. Я будто бы бодрствовал, хотя знал, что сплю. И я сказал во сне Ревекке, чтобы она уходила. Сказал ей, что сделал все для нее, что только мог. А потом мы затеяли с ней драку. Прямо на верхней площадке лестницы. Она набросилась на меня, как дикая кошка, и мне пришлось с силой спустить ее с лестницы, приговаривая на ходу, что она должна покинуть Блэквуд-Мэнор, что она мертва и давным-давно превратилась в прах, что она должна с этим смириться.

Ревекка опустилась на последнюю ступеньку и начала жалобно рыдать.

«Тебе нельзя сюда больше приходить, – сказал я. – Тебя ждет Свет. Тебя ждет Бог. Я верю в этот Свет».

Гостиная вновь наполнилась скорбящими, до меня доносились отголоски молитвы, «Радуйся, Мария, Благодати Полная», а потом я опять увидел, как Вирджиния Ли села в гробу, сложив руки, и сразу одним грациозным балетным шагом оказалась на полу, взметнув юбками. Она вцепилась в Ревекку, и они вместе выкатились через парадные двери дома, два призрака, Вирджиния Ли и Ревекка, и я слышал голос Вирджинии Ли: «Ты опять несешь беду в мой дом? Ты опять отрываешь меня от света!»

Ревекка верещала как резаная.

«Жизнь за мою жизнь. Смерть за мою смерть».

Наступило молчание. Позднее я уселся на ступени лестницы, мне очень хотелось проснуться и оказаться наверху, в своей постели, но я не смог этого сделать.

Кто-то постучал по моему плечу. Я поднял глаза. Это была Вирджиния Ли, очень хорошенькая, очень оживленная, хотя на ней и было похоронное синее платье.

«Покинь это место, Тарквиний, – сказала она с нежной ноткой в голосе. – Ступай отсюда, Тарквиний, покинь этот дом. Здесь поселилось зло, оно тебя поджидает».