Чтение онлайн

Даже вода, с журчанием льющаяся из морской раковины в каменные руки херувимчика и затем стекавшая в чашу фонтана, оставалась прозрачной.

Все эти милые частности заставили меня устыдиться непрошеного вторжения, но я был преисполнен глупой решимости и потому не испытывал страха.

Испугался я, лишь заметив в одном из верхних окон тусклый свет, будто где-то в глубине помещения горела лампа. Но и тут во мне снова взыграло всепоглощающее безумие.

«Неужели я поговорю с самим Лестатом? И что, если, завидев меня, он без колебаний воспользуется Огненным даром? Тогда и письмо, и ониксовая камея, и мои горестные мольбы – все бесполезно! Все-таки следовало подарить тетушке Куин новую камею. Следовало схватить ее в объятия и поцеловать. Я должен был сказать ей хоть пару слов, ибо сейчас умру, – мелькало в голове. И тут же мысли мои приняли иное направление: “Лестат, я люблю тебя. Вот идет Квинн, который будет тебе и рабом, и учеником!”»

Только полный идиот мог испытывать такое воодушевление.

Я поспешно, однако стараясь при этом двигаться беззвучно, поднялся по винтовой железной лестнице и, едва достигнув балконной двери, явственно уловил характерный запах. В доме находился человек. Что бы это значило? Я остановился и воспользовался Мысленным даром, чтобы тщательно обследовать все комнаты.

И сразу получил информацию, сбившую меня с толку. Внутри был человек, в этом не приходилось сомневаться, и он перемещался там торопливо, скрытно, сознавая, что не имел никакого права проникать в этот дом. А главное, этот таинственный незнакомец знал, что я стою у двери.

В первую секунду я растерялся. Вломившись без позволения в чужой дом, я поймал точно такого же непрошеного гостя. Меня вдруг захлестнуло неуместное возмущение. Этот субъект нарушил право частной собственности. Как он посмел влезть в дом Лестата? Что это еще за нахал? И откуда он узнал, что я здесь, что мой ум проник в его сознание?

Поразительно, но это невесть откуда взявшееся человеческое существо обладало Мысленным даром, сравнимым по силе с моим. Я мысленно спросил, как его зовут, и он неохотно ответил: «Стирлинг Оливер». Мой старый друг из Таламаски! В ту же секунду, когда я понял, кто находится в доме, Стирлинг тоже узнал меня.

«Квинн», – мысленно произнес он, словно обращаясь ко мне.

Но что ему обо мне известно? Мы не виделись несколько лет. Неужели только с помощью телепатии он успел почувствовать то изменение, которое во мне произошло? Господи, мне следовало выбросить это из головы. У меня еще было время отступить, вернуться в Хижину Отшельника и оставить Стирлинга в покое – пусть себе и дальше продолжает обшаривать дом. Я мог бы скрыться, прежде чем он догадается, кем я стал.

«Да, уйти, причем немедленно, пусть он думает, что я обычный смертный, начитавшийся Вампирских хроник. А позже, когда его здесь не будет, я вернусь».

Но я не мог сдвинуться с места. Мне было слишком одиноко. Душу мою охватывали самые противоречивые чувства. Вот в чем заключалась правда. А здесь, рядом, находился Стирлинг, и, стоило только войти, я мог бы, если повезет, достучаться до сердца Лестата.

Повинуясь порыву, я совершил то, чего ни в коем случае делать не следовало: открыл заднюю незапертую дверь и вошел. Замерев на секунду в темной элегантной гостиной, стены которой были увешаны картинами импрессионистов, я направился дальше по коридору, мимо явно пустых спален и вскоре нашел Стирлинга в одной из комнат передней половины дома – парадной гостиной, заставленной позолоченной мебелью, с тюлевыми занавесками на обращенных к улице окнах.

Стирлинг стоял возле высокого книжного шкафа у левой стены и держал в руке открытую книгу. Он едва взглянул на меня, когда я шагнул из темноты в круг света, падавшего от люстры.

Что он увидел? В первую секунду я даже не попытался найти ответ на этот вопрос. Меня занимало другое. Одного только взгляда на него мне было достаточно, чтобы осознать, насколько мне дорог этот человек, как свежи воспоминания о наших прошлых встречах, когда он давал наставления восемнадцатилетнему юноше, способному видеть духов. Он почти не изменился с той поры: те же мягкие седые волосы, зачесанные назад, открытый высокий лоб и скошенные виски, большие серые глаза, полные сочувствия. Стирлинг выглядел не больше чем на шестьдесят лет с хвостиком, по-прежнему был строен, и на нем ловко сидел льняной костюм, синий в белую полоску. Годы будто не коснулись его.

Постепенно, хотя на самом деле прошло всего несколько секунд, я понял, что Стирлинг боится. Он смотрел на меня снизу вверх – при моем росте почти все смотрят на меня снизу вверх – и явно понимал, что со мной произошло что-то неладное, но никак не мог определить, что именно. Инстинктивно ощущая страх и не сомневаясь, что он небезоснователен, Стирлинг тем не менее не утратил достоинства, а уж достоинства Стирлингу было не занимать.

Я, конечно, Охотник за Кровью, но легко могу сойти за обычного смертного. Только не для такого проницательного человека. К тому же он мог прибегнуть к телепатии, хотя я сразу одним усилием воли, как учили меня Создатели, постарался закрыть свое сознание.

– Квинн, – произнес Стирлинг, – что с тобой случилось?

Его мягкий британский акцент в мгновение ока перенес меня на четыре с половиной года назад.

– Со мной много что случилось, Стирлинг, – ответил я, прежде чем успел прикусить язык, и тут же с присущей мне опрометчивостью – вот растяпа! – перешел к сути дела: – Но ты зачем здесь? Лестат разрешил тебе находиться в его квартире?

– Нет, – не задумываясь, откликнулся он. – Должен признаться, я не заручился его разрешением. – И сочувственно поинтересовался: – Ну, а ты, Квинн? Ты зачем здесь?

Он поставил книгу обратно на полку и шагнул ко мне, но я отступил назад, в тень коридора.

Доброжелательность Стирлинга привела меня в чувство. Но тут в игру вступил еще один неизбежный элемент: в нос мне ударил сладостный, восхитительный человечий дух, и я вдруг отрешился от всего, что знал о Стирлинге, видя в нем теперь только добычу.

Я понял, что нас теперь разделяет огромная бездонная пропасть, и я жаждал утолить им свой голод, словно вместе с кровью в меня вольется и его доброта.

Но Стирлинг ведь не злодей и не грешник. Поэтому он не мог быть добычей. Глядя на него, я терял рассудок. Мною руководило острое чувство одиночества, а голод доставлял нестерпимые муки. Мне хотелось и насытиться этим человеком, и поведать ему о своих горестях и бедах.

– Не подходи ко мне близко, Стирлинг, – предостерег я, стараясь казаться спокойным. – Ты вообще не должен здесь находиться. У тебя нет на это никакого права. Если ты так чертовски умен, то почему просто не пришел днем, когда Лестат не смог бы тебя остановить?

Запах его крови доводил меня до безумия, а кроме того, я отчаянно жаждал устранить пропасть между нами – будь то посредством убийства или любви.

– Я сам точно не знаю ответа на этот вопрос, Квинн. – Британский акцент придавал его речи налет официальности, хотя тон вовсе не был таковым. – Меньше всего я ожидал встретить здесь тебя. Позволь получше разглядеть, каким ты стал.

Дрожа с ног до головы, я отрицательно покачал головой и постарался вложить в свой голос как можно больше решимости.