Чтение онлайн

Я взглянул на Папашку и Жасмин и понял по их лицам, что они ничего ей не рассказывали ни о Ревекке, ни о пожаре.

Тогда я повернулся к Гоблину, стоявшему в углу слева от меня. Он смотрел на Пэтси и казался задумчивым, если не слегка испуганным.

В эту минуту тетушка Куин объявила, что совещание кухонной братии подошло к концу. К нам вот-вот должны начать съезжаться гости, и нужно было еще приготовить ужин. Лолли и Большая Рамона ждали, пока мы уберемся из кухни, а потом тетушка Куин сказала, что хочет поговорить со мной позже в своей комнате. Там мы и поужинаем, только вдвоем.

Никто не собирался вызывать шерифа, до тех пор пока Папашка не съездит со мной на остров. А Папашка сказал, что ему нездоровится и он хочет прилечь. В тот день стояла жара, а он на солнцепеке работал на клумбах, поэтому теперь чувствовал себя совсем скверно.

По моему настоянию серьги и брошку положили в полиэтиленовый пакет, чтобы потом можно было взять на анализ остатки прилипшей к ним ткани. Затем я поднялся к себе, принял душ и только тогда почувствовал, что умираю от голода.

За стол мы с тетушкой Куин сели, наверное, часов в шесть. Ее комнату недавно заново отделали золотисто-желтой тафтой. Мы сидели за маленьким круглым столиком у окна, где она часто трапезничала, и поглощали одно из любимейших блюд тетушки – яичницу-болтунью с икрой и сметаной, запивая ее любимым сортом шампанского.

На тетушке было свободное платье из шелка и кружев и серебряные туфельки на острых каблучках. К воротнику, строго по центру – должно быть, ей помогла Жасмин, – она приколола камею, и перед нами лежали серьги и камея, которые я привез с острова.

Сюжет камеи был все тем же: «Ревекка у колодца», а на серьгах мастер вырезал крошечные головки.

Я начал с рассказа о сундуке Ревекки, найденном на чердаке, о призраке Ревекки и о том, что случилось, а потом заново поведал историю о посещении острова, о том, как мне там было не по себе, и о том, что на втором этаже дома имеется неоспоримое доказательство произошедшего там убийства.

«Ладно, – сказала тетушка. – Ты много наслышан о Манфреде и знаешь, что, после того как умерла Вирджиния Ли, оставив его вдовцом, его вся округа считала сумасшедшим».

Я кивнул, ожидая продолжения, заметив при этом, что Гоблин стоит неподалеку от тетушки и наблюдает за мной с отсутствующим выражением на лице. При этом он небрежно привалился к стене, и мне это почему-то не понравилось – уж больно безмятежную картину он собой представлял. Но на самом деле мои мысли занимал не Гоблин, а Ревекка и тетушка Куин.

«Но вот чего ты не знаешь, – вновь заговорила она, – так это того, что Манфред начал привозить в Блэквуд-Мэнор женщин, каждый раз заявляя, что это новая гувернантка для Уильяма и Камиллы, хотя на самом деле это были его игрушки – мечтательные ирландские девушки, которых он подбирал в Сторивилле, районе красных фонарей Нового Орлеана. Он какое-то время держал их в доме, а потом они бесследно исчезали».

«Господи, ты хочешь сказать, что он их всех убивал?» – спросил я.

«Я не знаю, как он поступал, – пожала плечами тетушка Куин и добавила: – Твой рассказ об острове заставил меня предположить, что, возможно, он их действительно убивал. Во всяком случае, никто не знал, что происходило потом. В те времена избавиться от бедной ирландской девушки не составляло особого труда. Достаточно было просто бросить ее посреди Нового Орлеана. Только и всего».

«Но что же Ревекка? Ты слышала что-нибудь о Ревекке?»

«Еще бы не слышать, – усмехнулась тетушка Куин. – Сам знаешь, что слышала. И предостаточно. Сейчас расскажу. Только не торопи меня. Некоторые из этих ирландок были добры к маленьким Уильяму и Камилле, но большинство, как правило, просто не замечали детей, поэтому до наших дней не сохранились ни их имена, ни лица. И не осталось даже таинственных сундуков на чердаке, хотя они были бы весомой уликой».

«Никаких других подозрительных сундуков на чердаке нет, – перебил я ее. – Правда, есть груды старой одежды, вещей, за которые заплатил бы любой музей, как мне кажется. Но сундук только один – тот, что принадлежал Ревекке».

«Остынь и позволь мне договорить, – слегка раздраженно оборвала меня тетушка и уже с улыбкой добавила: – Квинн, ты чересчур возбужден, и видеть это мне очень приятно, но позволь завершить рассказ.

Итак, пока все это тянулось, Манфред частенько объезжал свои владения на любимом черном мерине, а потом неделями пропадал на болотах, в своем пресловутом убежище.

Затем появилась Ревекка. Эта особа была не только красивее всех предыдущих женщин, она была также очень утонченной и вполне могла сойти за настоящую леди, чем сразу завоевала всеобщее расположение.

Но вот как-то вечером, когда Манфред отправился на болота, она начала его распекать за вечное отсутствие, а потом наклюкалась в кухне бренди вместе с Орой Ли – прапрабабушкой Жасмин – и рассказала Оре Ли свою историю о том, что родилась в ирландском квартале в Новом Орлеане, в простецкой семье, «проще некуда», как она сама выразилась, и ничего, кроме своей «канавы», никогда не видела. В ее семье было тринадцать душ, а потом она поступила горничной в один из особняков Садового квартала. Там ее изнасиловали, и вся ирландская община об этом узнала. Семья решила отправить ее в монастырь, но Ревекка уехала в Сторивилл, где поступила в дом терпимости. В ту пору она была беременна от насильника, но то ли потеряла ребенка, то ли избавилась от него, осталось неясным.

Оре Ли она заявила без обиняков, что жизнь в элегантном и красивом доме в Сторивилле, где всегда играли на пианино и джентльмены были очень любезны, не шла ни в какое сравнение с прозябанием в жалком бараке у реки, где ирландский папаша и бабушка-немка частенько охаживали ее, как и остальных братьев и сестер, ремнем.

Но в своем восхождении Ревекка не собиралась останавливаться на Сторивилле и поэтому начала вести себя как леди, взяв на вооружение все, что знала о хороших манерах, чтобы казаться более утонченной. Еще она любила вышивать и вязать крючком – эти навыки были вколочены в нее в детстве, а теперь она использовала их, чтобы красиво одеваться».

«Погоди минутку, – перебил я тетушку. – Кажется, Пэтси что-то говорила о вышивке, вроде бы в ее сне Вирджиния Ли вышивала – не помнишь? Это важно. Жаль, ты не видела вышитых вещей в том сундуке наверху. Да, она умела вышивать, эта Ревекка, – просто Пэтси в своем видении перепутала двух женщин. Но ты ведь знаешь о масляных лампах и о том, что я чуть не сотворил?»

«Конечно, знаю, – ответила тетушка. – Почему, по-твоему, я приехала домой? Тебе тоже нужно все знать насчет этой милой, любвеобильной кошечки-призрака. Так что выслушай всю историю до конца.

Остальные проститутки в доме смеялись над Ревеккой, прозвали ее Графиней, но она была уверена, что рано или поздно появится мужчина, который разглядит все ее достоинства и увезет из этого места. Она сидела в общем зале, где собирались женщины, чтобы клиент мог сделать свой выбор, и вышивала, будто великосветская дама, одаривая каждого гостя чудесной улыбкой.

Что ж, Манфред Блэквуд оказался мужчиной ее мечты, и в семье Жасмин до сих пор рассказывают, что он действительно искренне полюбил Ревекку, почти так же, как Вирджинию Ли. Именно Ревекка, хрупкая Ревекка с сияющей улыбкой и очаровательными манерами, в конце концов отвлекла его от горя.