Чтение онлайн

– А мы - разве не Люди?
– это Наурэ.

– Люди. Но вы ими стали, выбрав свободу. А они будут обладать ею изначально. Вас я мог вести. Их - нет. Не вправе, да и не в силах. Они тоже будут сильнее меня. По крайней мере, сердцем. Но вы сможете быть с ними, ибо вы - Люди. Вы поймете их лучше, чем я. Я же не человек...
– он грустно и неловко улыбнулся.

– Вот и все. Пришла пора учиться.

ПРАЗДНИК ИРИСОВ. 502 Г. ОТ ПРОБУЖДЕНИЯ ЭЛЬФОВ

Праздник Ирисов - середина лета. Здесь, на Севере, поздно наступает весна, и теплое время коротко. Праздник Ирисов приходится на пору белых ночей: три дня и три ночи - царствование Королевы Ирисов...

...Испуганный ребенок закрывает глаза, думая, что так можно спрятаться от того, что внушает страх; но она давно перестала быть ребенком, и - как закрыть глаза души? Видеть и ведать - дар жестокий, но разве от него отречешься?

На три коротких дня - забыть обо всем. Это праздник - да уймись ты, проклятая птица!
– и во всех лицах - радость, и свет - во всех глазах забудь, забудь, забудь... Вот и Учитель улыбается - видишь? Но кому стать последней Королевой Ирисов?

Последней... Забудь, забудь, забудь...

...Сияющие глаза Гэлрэна:

– Элхэ... Мы решили, Королева - ты!

Она заставила себя улыбнуться, но, показалось - на мгновение остановилось сердце.

Потому, что с той поры, как празднуется День Ирисов, Королева должна называть имя - Короля.

Это - как же?
– перед всеми - назвать имя?..

Хотя и было так несколько раз: та, чье сердце свободно, называла Королем - Учителя или его первого Ученика; может, никто и не подумает... "Нет, не могу... что же делать?.."

Решение пришло мгновенно, хотя ей показалось - прошла вечность:

– Нет, постойте! Я придумала!
– она тихонечко рассмеялась, захлопала в ладоши.
– Йолли!

Мягкие золотые локоны - предмет особой гордости девочки; глаза будут, наверно, черными - неуловимое ощущение, но сейчас, как у всех маленьких ясно-серые. Йолли - стебелек, и детское имя - ей, тоненькой, как тростинка - удивительно подходит. Упрек из ясных глаз Менестреля, и так еле заметный исчезает мгновенно: и правда, замечательно придумано!

Йолли со взрослой серьезностью принимает, словно драгоценный скипетр, золотисто-розовый рассветный ирис. Элхэ почтительно ведет маленькую королеву к трону - резное дерево увито плющом и диким виноградом; Гэлрэн идет по другую сторону от Йолли, временами поглядывая на Элхэ.

Глаза девушки улыбаются, но голос серьезен и торжественен:

– Госпожа наша Йолли, светлая Королева Ирисов, назови нам имя своего Короля.

Йолли задумчиво морщит нос, потом светлеет лицом и, подняв цветочный жезл, указывает на...

"Ну, конечно. А, согласись, ты ведь и не ждала другого. Так?"

– Госпожа королева, - шепотом спрашивает Элхэ; золотые пушистые волосы девочки щекочут губы, - а почему - он?

Йолли смущается, смотрит искоса с затаенным недоверием в улыбающееся лицо девушки:

– Никому не скажешь?

Элхэ отрицательно качает головой.

– Наклонись поближе...

Та послушно наклоняется, и девочка жарко шепчет ей в самое ухо:

– Он дразниться не будет.

– А как дразнятся?
– тоже шепотом спрашивает Элхэ.

Девочка чуть заметно краснеет:

– Йутти-йулли...

Элхэ с трудом сдерживает смех: горностаюшка-ласочка, вот ведь прозвали! Это наверняка Эйно придумал; у мальчишки всегда был острый язычок. Не-ет, на три дня - никаких "йутти-йулли": Королева есть Королева, и обращаться к ней нужно с должным почтением.

Праздник почти предписывает светлые одежды, поэтому в привычном черном очень немногие, из женщин - одна Элхэ. А Менестрель - в серебристо-зеленом, цвета полынных листьев. Словно вызов.

И, конечно, в черном - нынешний Король Ирисов: только талию стягивает пояс, искусно вышитый причудливым узором из сверкающих искр драгоценных камней.

– Госпожа Королева...
– низкий почтительный поклон.

Девочка склоняет голову, изо всех сил стараясь казаться серьезной и взрослой.

Праздник Ирисов - середина лета. Три дня и три ночи - царствование Королевы и Короля Ирисов. И любое желание Королевы - закон для всех...

Каково же твое желание, Королева Йолли?

– Я хочу...
– ее лицо вдруг становится не по-детски печальным, словно и ее коснулось крылом тень предвиденья, - я хочу, чтобы здесь всегда был мир. Чтобы не было зла.

Она с надеждой смотрит на своего Короля; его голос звучит спокойно и ласково, но Элхэ невольно отводит глаза:

– Мы все, госпожа моя Королева, надеемся на это.

Поднял чашу:

– За надежду.

Золотое вино пьют в молчании, словно больше нет ни у кого слов. И когда звенящая тишина, которую никто не решается нарушить, становится непереносимой, Король поднимается:

– Песню в честь Королевы Ирисов!

...Днем - он ковал мечи, обучал Эллери Ахэ воинскому искусству. По ночам со странным смущением - будто делает что-то недозволенное - подбирал камни и плавил серебро.

Элхэ он видел не часто, и с каждым уроком все острее сознавал, что боится за нее. Так же, как и другие, она предпочитала отбивать удары; но если остальные могли хотя бы выбить оружие из рук противника, ей не удалось бы даже это. В бою она была бы обречена.

Почему-то запомнилось, как однажды поднесла она Учителю после долгого дня в кузне чашу воды. Как сплелись тонкие пальцы на деревянной чаше, как стояла, чуть откинув голову - показалось, совсем девочка, ведь Учителю, пожалуй, и до плеча не доходила ее голова в венце серебристых кос... Смотрела прямо, со спокойной ласковой улыбкой, так похожей на улыбку Учителя, и та же горькая тень легла в уголках губ. Элхэ. Полынь.

И вот - ожерелье, сплетенное из почти невесомых осыпанных росой веточек полыни, лежит в его ладонях. Но чего же не достает?..

– Учитель, взгляни...

Мелькор перевел взгляд с ожерелья на лицо Майя. Тот опустил глаза:

– Здесь не хватает чего-то... Я понимаю, сейчас не время, но мне хотелось...

– Пусть останется пока у меня. Я подумаю.

"Не время, ты сказал? Нет, именно теперь. Девять знаков, девять рун, девять камней. Девять вас будет, как девять лучей звезды..."