Чтение онлайн

– От судьбы мы его не защитим, как бы ни хотелось. И все-таки пока пусть лучше не знает.

– ...Владыка сейчас выйдет к тебе, человек с востока, - пророкотал Балрог.

Илмар, забившийся в самый темный угол зала, затаил дыхание: вот сейчас произойдет то, на что он, двенадцатилетний мальчишка, не смел и надеяться. Он увидит самого Владыку! В воображении ему рисовался некто прекрасный и грозный, великий воитель в сияющем венце, огромного роста, в блистающих доспехах и с огненным мечом в руках. Поэтому он даже не понял сразу, кто перед ним, когда в зал вошел, прихрамывая, высокий человек в простых черных одеждах, совершенно седой, с лицом, изорванным шрамами.

Меч у него, правда, был - черный, со странной рукоятью, в которой светился камень, очертаниями похожий на глаз. Илмар понял с изумлением, что это и есть Владыка, только когда отец, глубоко поклонившись, подал ему свиток.

Изуродованная рука, принявшая послание, была охвачена в запястье железным тяжелым браслетом; только приглядевшись, Илмар понял, что это браслет наручников. И невольно прикрыл глаза, борясь с внезапно накатившей на него волной жгучей жалости.

Властелин пробежал глазами письмо. Взгляд его стал жестким.

– Скверно, - голос у него был красивый: глубокий, низкий, выразительный.
– Я постараюсь помочь, чем могу. Сил у нас немного...

Он задумался.

– Я дам ответ. Жди меня здесь, Хэрн.

Хэрн снова - в который раз - изумился способности Властелина запоминать имена и лица. Ведь сколько лет прошло...

Взгляд Властелина остановился на маленькой фигурке в углу.

– Кто это?

Глаза у него были удивительные: глубокие и светлые... Илмар даже дышать перестал.

– Это мой сын.

Хэрн ответил слишком поспешно и умоляюще взглянул на Властелина.

– Понимаю...
– Властелин улыбнулся уголком губ.
– Подойди, что же ты прячешься? Хотя верно... Не очень-то приятно на меня смотреть, да?

Илмара словно обожгло. Он сорвался с места, подбежал к Властелину:

– Владыка! Разве бы я мог...

– Как твое имя?

– Илмар, - с готовностью ответил мальчик.

"Илмар. Лишенный дома. Вот как..."

– Кем же ты хочешь стать?

Илмар старался не отводить глаза: видеть проступившую в шрамах кровь было страшно; чудовищное противоречие этому мягкому, мудрому взгляду.

– Менестрелем...

– Ты, значит, слагаешь песни?

Илмар облизнул пересохшие губы:

– Да...

– Спой мне что-нибудь.

Илмар запел; голос его дрожал поначалу, но постепенно забыл он обо всем, и не стало ничего, кроме ледяного сияния этих глаз... Юный чистый голос взлетел под своды зала, и слова - простые и трогательные...

– Благодарю тебя, Илмар-менестрель...

Мальчик никогда не думал, что слова могут наполнить сердце такой радостью:

– Позволь мне, Владыка Мелькор...

Илмар не договорил: преклонил колено и благоговейно коснулся губами обожженной руки. Мелькор вздрогнул.

По дороге мальчик долго молчал; потом сказал совсем тихо:

– Какой же я дурень... Придумал сказку: воин в сияющих доспехах... А он - совсем другой...

– Ты разочарован, сын?

– Нет, отец, нет!.. Знаешь...
– его голос упал до шепота, словно Илмар поверял великую тайну, - знаешь, я никогда не видел таких прекрасных рук, как у него...

Больше никто из них не проронил ни слова.

– ...Они говорят - я не сын тебе. Они говорят - я альв.

В голосе юноши звенело отчаяние.

– Что же ты молчишь, отец? Скажи, что это не так! Мама!..

Хэрн опустил взгляд.

– Мальчик мой... прости, но это правда.

– Как?..

– Ты - Нолдо, мальчик. Ты уже сам видишь, что непохож на своих ровесников, но гонишь от себя эти мысли. Я нашел тебя в лесу. У нас с матерью тогда еще не было детей. Мы - твои приемные родители. Твоих родных убили харги.

– Как же так?..
– юноша сел, стиснув виски руками.

– Это правда, мальчик мой. Мы не хотели говорить тебе. Ты был нам, как родной...

– Я помню, отец... Ох...

Мать всхлипнула.

– Как же так...
– повторил Илмар. Одно лицо стояло сейчас перед его глазами. Рэна. Рэна.

...Она жила по соседству, смуглая, маленькая, темноглазая. Она не была красавицей; скорее, она была чарующе некрасива, похожа на маленькую птичку. И голос такой же: звонкий, чистый... Она успела стать частью его сердца. Он уже не представлял себе жизни без нее. И теперь судьба разлучала их навсегда. Теперь? Нет. С самого рожденья. И ничего не изменилось бы, даже если бы - знал. Рэна. Рэна, любимая. Рэна. Лучше уйти, уйти навсегда, и никогда больше не видеть. Ни-ког-да. Слово какое странное. Как же не понял... И язык альвов казался чем-то знакомым, давался слишком легко... Судьба. Ненавистная, жестокая.

"Рэна, свет мой... Мысли путаются... как же так? Куда идти? Отец... Мать... Будь я человеком, в этот год мог стать воином Аст Ахэ... Ангамандо. Придумали имечко: Железная Темница. Мог бы говорить с Владыкой, видеть его... Альв. Как клеймо. По праву рождения - враг ему, враг этим людям, воспитавшим меня... Разве от себя убежишь? Разве забудешь..."

– Отец, - глухо сказал Илмар, - может, я могу рассказать альвам... Может, мне поверят...

"Не Эльф... не человек... Кто я теперь?"

– Я объясню им, отец, я расскажу им... о Мелькоре, о вас... о людях... Отпусти меня.

– Нет, сын, - тяжело ответил Хэрн.

Он ушел все же, не простившись с Рэной, не поклонившись отцу и матери. Не смог. Ушел ночью, с лютней через плечо, безоружный. Не оглядываясь.

...Мало кто прислушивался к нему. Пожимали плечами, недоуменно шептались, иногда гнали, провожая проклятьями и недобрыми взглядами. Так добрался он до берегов реки Гелион - владений Амрода и Амраса, младших сыновей Феанора. Странного менестреля допустили к князьям Нолдор. Смотрели неприязненно, особенно Карантир, которому младшие братья подчинялись беспрекословно, хотя, по сути, он жил здесь на правах изгнанника: в Таргелионе давно обосновались Орки.

– Странные, говорят, ты песни поешь, - сумрачно-лениво протянул Карантир.
– Ну, спой нам, чтобы мы услышали сами!

Илмар запел. Все больше мрачнели лица слушавших.

– Темны твои песни.

Юноша не отвел взгляд от лица Карантира:

– Хорошо. Я спою о том, что ты знаешь лучше меня... король, - Илмар усмехнулся.

Тогда он запел об Эльфах Тьмы, и слова его были - жалящая плеть. Карантир поднялся, багровея лицом, стиснув рукоять меча.

– Я прикажу казнить тебя, - прошипел он.