Чтение онлайн

И милостиво кивнул Эру; и с поклоном удалилась Варда. Тогда так подумал Илуватар: «Вижу Я, что постигла Варда мысли Мои, и покорна она воле Моей. Потому в мире, что создам Я, да станет она Королевой, дабы изгнать из душ прочих мятежные мысли».

И было так: созвал Эру всех Айнур, и поднял он руку свою, и зазвучала перед Айнур Музыка – та, что хотел дать он им. Но она была частью музыки Эа, ибо и Единый пришел из Эа и, как ни старался, не мог создать нечто абсолютно иное. Одно лишь мог он – изменить Музыку Эа по воле своей. И показалось Айнур – открыл им Единый в этой музыке больше, нежели открывал ранее, и в восхищении склонились они перед Эру.

Все, кроме Мелькора.

И сказал им Эру:

– Ныне хочу Я, чтобы, украсив тему Мою по силам и мыслям каждого, создали вы Великую Музыку. Я же буду сидеть и слушать, и радоваться той красоте, которую породит музыка сия.

Тогда Айнур начали претворять тему Единого в Великую Музыку. И, слыша ее, понял Мелькор, что хочет Эру создать мир прекрасный, но пустой и бесцельный. Но бесцельность обращает красоту в ничто, а правильность и безукоризненная симметрия делает лицо мира похожим на мертвую застывшую маску. Тогда решился Мелькор изменить Музыку по собственному замыслу, не по мысли Илуватара. И говорила песнь его: «Видел я Эа и иные миры, и прекрасны они. Слышал я Мироздание, и слышу я нерожденный мир – да будет он прекрасен, да украсится им Эа». И были среди Айнур те, что вторили ему, хотя и немного было их. И Музыка Творения вставала перед глазами Айнур странными и прекрасными образами.

…Глубокий многоголосый аккорд – каменная чаша, наполненная терпким рубиновым вином вибрирующих струнных нот…

…зеркала, отражающие звезды…

…лестницы, уводящие ввысь…

…взметнувшиеся в небо острые ноты шпилей, созвучие сумрачных башен…

…Как смутно-тревожащий дурманящий туман рождается над озерами…

…Как мерцающими каплями плачет высокое ночное небо…

…и тянутся к печальным звездам деревья – руки земли…

…Это цветы – живые? Что говорят они? О чем их горьковатый пьянящий пряный шепот?..

…терпкость терновой тьмы можжевельника, горечь полынного серебра…

…Вкуси от плодов этой земли – ты познаешь мудрость бытия. Омой лицо живой водой лесного ручья – ты прозреешь…

…Чей танец в небе – неведомые знаки… темное серебро – крылья ветра… откуда эта музыка?

Кто это?

Еще неясные призрачные фигуры: только – тонкие летящие руки, только – сияющие глаза… Явились – и исчезли; и смутная, неясная тоска шевельнулась в душе…

Что это?

Ахэ. Тьма.

Что это?

Аэ. Свет.

Что это?

Орэ, Ночь. Гэле – Звезда. Иэр – Луна…

Что это?

Аэнтэ, День. Саэрэ, Солнце.

Внезапно – пронзительная срывающаяся желто-зеленая нота флейты-пикколо: сводит скулы.

Желтоватые рассыпающиеся алмазы нот – беспощадный неживой свет; выбеленные солнцем кости…

Но встает темным величием – черная, мерцающая синими искрами – волна; Ахэор, Сила Тьмы – имя ей.

И захлебывается блистательная Пустота: из Тьмы рождается Свет и трепетной звездой бьется в ладонях крылатого Черного Айну.

Как имя тебе?

Аэанто.

Дарящий Свет…

Гордо и спокойно стоял Крылатый перед троном Эру, и взгляд его говорил: я видел.

«Ты ничего не видел и не мог видеть!» – ответил взгляд Илуватара.

И увидели Айнур, что улыбнулся Единый. И вознес он левую руку, и новую тему дал им, похожую и не похожую на прежнюю: радостной и уверенной была эта музыка, и обрела она новую красоту и силу. Тогда понял Крылатый, что музыка Эру творит мир, где Равновесие будет принесено в жертву Предопределенности, и неизменный покой мира убьет красоту его. И зазвучала вновь Музыка Крылатого – диссонансом теме Илуватара. И в буре звуков смутились многие Айнур, и умолкли. И Музыка Мелькора звучала – дьявольской скрипкой: стремительная черная стрела. И поднималась Песнь горько-соленой волной, и полынные искры вспыхивали на гребне ее – над золото-зелеными густыми волнами музыки Эру летела она ледяным обжигающим ветром, и вспарывала как клинок блестящую, переливающуюся мягкими струнными аккордами глуховатую неизменность. И вот – гаснет музыка Единого, и только бездумно прекрасный больной голос одинокой скрипки эхом отдается в светлых чертогах: Время рождается из Безвременья, огнем вечного Движения пульсирует сердце неведомого…

«Слишком много ты видишь», – ответил Эру, но Крылатый не опустил глаз.

Тогда помрачнел Илуватар. Поднял он правую руку, и вновь полилась музыка, прекраснее которой, казалось Айнур, никогда не слышали они.

Мелодия Эру – изысканно-красивая, сладостная и нежная, оттененная легкой печалью, – шелковистой аквамариновой прозрачностью арф и пастельными лентами отзвуков клавесина струилась перед глазами Айнур – медленно текущие меж пальцев капли драгоценных камней.

Но музыка Мелькора также достигла единства в себе: мятежные и грозные тревожные голоса труб – тяжелая черная бронза, острая вороненая сталь, горькое серебро минорных трезвучий. Мучительная боль – звездно-ледяная спираль голоса скрипки; молитвенно сложенные руки – мерцание темных аметистов – горьковатый глубокий покой виолончели; черная готика органа – скорбное величие, холодная мудрость Вечности; рушащиеся горы, лавины, срывающиеся в бездну… Временами Музыка словно боролась сама с собой – глухие красно-соленые звуки; временами взлетала ввысь – и, неведомо откуда, возникала печальная, пронизывающая серебряной иглой трепещущее сердце родниково-прозрачная тема одинокой флейты. И глухой ритм – биение сердца – связывал воедино тысячи несхожих странных мелодий. Казалось – сияющие стены чертогов тают, растворяются, исчезают, и тысячами глаз смотрит Тьма, и черный стремительный ветер рвет застывший воздух.

…Смотри: перед тобой Путь – льдистый светлый клинок-луч; ступи на него – Врата открыты, ты свободен – словно огромные крылья за спиной. Это конец – это начало – это неведомый дар… Это – Вечность смотрит тебе в лицо аметистовыми глазами сфинкса…

Что это?

Ты знаешь: это – Тьма. Смотри, как свет рождается во Тьме, прорастает из Тьмы, как из мерцающих капель-зерен тянутся тонкими, слабыми еще ростками странные мелодии жизни…

Что это?

Ты знаешь: это – звезды, это – миры, это Бытие, это – Эа. Смотри, как Тьма протягивает руку Свету: они не враждуют, они – две половины, две части целого: аэли исхани таэл.

Что это?

Ты знаешь: это – Пламя, это вечный огонь Движения, это – начинает отсчет Время; это – жизнь…

И две темы сплелись, но не смешались, дополняя друг друга, но не сливаясь воедино. И сильнее была Музыка Мелькора, ибо с ней в Пустоту врывалась сила Эа, та Песнь Миров, которой рождена была Музыка Крылатого, дающая бытие, изгоняющая Ничто. И увидел Эру, что Крылатый победит в этой борьбе, что велика сила его, и не в Едином источник этой силы.

«…И когда война звуков заставила содрогнуться обитель Илуватара и потревожила еще нерушимую Тишину, в третий раз восстал Илуватар, и страшен был лик его. Тогда вознес он обе руки, и одним аккордом – глубже Бездны, выше Свода Небесного, пронзительным, как свет ока Илуватара – оборвалась Музыка».

Так в гневе оборвал Музыку Эру, и последний аккорд ее говорил: «Того, что будет дальше, ты не увидишь». И опять Мелькор не опустил глаз. Но и сам Илуватар не мог видеть того, что будет дальше.

И когда он увидел то, что создала Музыка, понял он, что сила Эа победила его. И возненавидел он Мелькора, и проклял его в душе своей. Но воля прочих Айнур была еще подвластна ему. Тогда так изрек Илуватар:

– Велико могущество Айнур, и сильнейший из них Мелькор, но пусть знает он и все Айнур: Я – Илуватар; то, что было музыкой вашей, ныне покажу Я вам, дабы узрели вы то, что сотворили. И ты, Мелькор, увидишь, что нет темы, которая не имела бы абсолютного начала во Мне, и никто не может изменить музыку против воли Моей. Ибо тот, кто попытается сделать это, будет лишь орудием Моим, с помощью которого создам Я вещи более прекрасные, чем мог он представить себе.

И устрашились Айнур, и не могли они еще понять тех слов, что были сказаны им; лишь Крылатый молча взглянул на Илуватара и улыбнулся. Но печальной была улыбка его.

Тогда покинул Эру чертоги свои, и Айнур последовали за ним. И рек им Эру:

– Воззрите ныне на музыку свою!

И было дано Айнур то, что показалось им видением, обращавшим в зримое бывшее раньше Музыкой; но никто, кроме Мелькора и Эру, не знал, что не видение это, а бытие. И мир в ласковых руках Тьмы увидели Айнур, но, не зная Тьмы, они боялись и не понимали ее. И вложил им в сердца их слепые Эру: Мелькор создал Тьму; ибо скрыть Тьму Эру уже не мог, лишь не позволить понять и принять ее было еще в его силах. И боялись Айнур смотреть во Тьму и ничего не видели в ней, а потому не знали и не видели Света.