Чтение онлайн

– Того, кто умел рассказывать сказки – странные мудрые сказки – убили на моих глазах. Его легко было убить. Он не умел сражаться. Он только и успел спросить – за что?.. Тот, кто умел слагать песни, умер на моих руках, и я сам закрыл ему глаза. А тот, кто нанизывал руны, как жемчужины ожерелья, умирал долго. Там, на вершине Таникветил. А потом псы Ороме рвали его тело. И книги его сожгли. Дурную траву рвут с корнем! – Мелькор сухо, страшно рассмеялся. – Имен не осталось. Приказано забыть. И некому сложить песни о них… – он замолчал на минуту, потом жестко продолжил:

– А что кровь на моих руках – правда: кровь моих учеников. И вины моей мне не искупить – я не сумел защитить их. Я заплачу сполна за то, что проклял весь род Финве – и тех, кто еще не родились: я не был справедлив. Но я не хочу крови. Не хочу.

– Властелин! Позволь – я пойду и скажу им…

– Что?.. – Мелькор приподнял бровь.

– Я скажу им, что ты не хочешь войны. Я все объясню им – не может быть, чтобы они не поняли! Ведь ты сам говорил, Властелин – все Валар равно любили Арду, все пришли в мир, чтобы творить… Они должны понять!

– Мало надежды на это. Я не хочу отпускать тебя.

– Но ни Гортхауэр, ни кто-либо из Ахэрэ не может быть твоим посланником, Властелин. А я, – ученик Намо лукаво улыбнулся, – чист перед Валар; кроме того, посланник неприкосновенен.

– И там – Намо… Пожалуй, ты прав. Иди.

…И спросил его Эонве:

– Откуда пришел ты?

– Я – посланник Айну Мелькора, и пришел, чтобы передать слова его Могучим Арды.

Об этом оповестил Эонве Великих. И сказал Тулкас:

– Незачем нам слушать речи прислужника Врага! Он заслуживает смерти!

И сказал Намо:

– Посланник неприкосновенен.

И сказал Король Мира:

– Мы выслушаем его. Да предстанет он пред лицом Великих!

В Маханаксар, Собрании Великих, стоял глашатай Мелькора. Он поклонился Феантури и Ниенне, но перед Манве не склонил головы.

– Говори! – прорычал Манве; и голос его был похож на раскаты гневного грома, но посланник не устрашился и не смутился:

– Так говорит Властелин Мелькор к Валар, собратьям своим, и Королю Мира Манве. Довольно было крови; как и вы, он не желает войны. И слово его к тебе, Король Мира: останови тех, чьи сердца полны жаждой мести, ибо зло порождает лишь новое зло. Оставь гнев: он ослепляет. Неужели не смогут те, кто пришел в этот мир, возлюбив его, понять друг друга? Слишком высока цена, которую платит мир за вражду Великих. Если пожелают Нолдор с миром прийти в Средиземье, то никого из них не коснется беда; во всех свершениях их да будет сила Властелина Мелькора в помощь им. И лишь Сильмариллы не вернутся в Валинор, и более ничья рука не коснется их, ибо они – цена крови, и проклятье лежит на них. И так говорит Властелин Мелькор…

Но тут обозленный Тулкас, сорвавшись с места, ударил Майя в лицо, сбив его с ног.

– Остановитесь! – Намо поднялся со своего трона. – Он посланник!

– Это не посланник, а отступник, вор и убийца! – крикнул Ауле.

– Он оскверняет святость Валинора! – прибавил Тулкас.

– Мятежными речами оскорбляет он слух Короля Мира и Валар, – молвила Варда.

– Освободите его, пусть с ответом Валар он вернется к пославшему его, – тяжело молвил Намо.

– Пусть сдохнет! – прошипел Тулкас.

Посланник стоял, тяжело дыша; Майяр Тулкаса заломили ему руки за спину, рот его был полон густой соленой крови – Тулкас недаром слыл сильнейшим в Валиноре, и тяжел был удар его.

– В чем виновен он перед Валар, Король Мира? Он был моим Майя, и это ведомо тебе; если не хочешь, чтобы глашатай с миром покинул Аман, отдай его мне, и я, создавший его, буду судить его… «и себя», – мысленно закончил Намо.

Но Король Мира не сказал – «да». Он старался не смотреть на Намо, молчал, но Владыка Судеб внезапно ощутил, как волна чужой ненависти накатывает на него, оглушает, лишая сил. «Неужели – опять?! И снова – ничего, ничего не сделать – как тогда… Мой ученик…»

Тогда заговорил Тулкас:

– О Король Мира! Да будут свидетелями мне звезды и эта священная гора – не посланник он, но мятежный раб и прислужник Врага! Да свершится над ним суд Валар!

И Король Мира не сказал – нет.

Потому Тулкас и слуги его отвели герольда Мелькора на вершину Таникветил и столкнули его вниз.

Тело его, изорванное камнями, лежало у подножия горы, и орлы, Свидетели Манве, кружили над ним.

И Тулкас предстал перед Королем Мира, и руки его были в крови.

Тогда только нарушил молчание Манве:

– Тяжело мне видеть это деяние, – молвил он, – справедливо ли поступили мы?

– Дурную траву рвут с корнем – так изрек Эру. Не тревожься: это деяние угодно Единому.

И со вздохом кивнул Король Мира. Но вздрогнул он, когда Тулкас коснулся его руки: ибо теперь и на его руках была кровь посланника Мелькора.

«Брат мой – прости меня… Ученик мой – прости меня… Ты был тысячу раз прав, что ушел. И уйдешь – снова. А я останусь один… Ничего не смог… зря ты говорил мне о моей силе, брат мой… Я знаю – ты надеялся на мою помощь, ты мне доверил своего посланника – а я не смог защитить его… Он перестал быть моим Майя – и не успел стать твоим учеником…»

Глашатаем Манве был Соронтур, Великий Король Орлов. Стоя на вершине одного из пиков Гор Ночи, что Эльфы назвали Тангородрим, слушал его Черный Вала, и Гортхауэр, Ученик его, был рядом с ним.

– Так говорит Король Мира Манве Сулимо к Морготу, Черному Врагу. Проклятье Валар на тебе, и в должный час кара их падет на тебя, и не будет пощады тебе. Твой прихвостень мертв, и так будет с каждым, кто посмеет идти за тобой. Будь проклят!

– Я убью его! – хрипло выдохнул Гортхауэр.

Мелькор стиснул его плечо.

– Мы не убиваем посланников.

«…Я все объясню им – не может быть, чтобы они не поняли! Ведь ты сам говорил – все Валар равно любили Арду, все пришли в мир, чтобы творить… Они должны понять!..»

«Зачем я отпустил тебя! Ты поверил мне, а я… Брат мой, прости меня – ты доверил мне часть своего сердца: ученика своего. А я не сумел защитить его. Воистину, проклятье на мне. И нет мне прощения».

С победным клекотом описав круг над вершиной, Соронтур направился в сторону Валинора.

…Тих и темен был покой, в котором лежал ученик Намо, посланник Мелькора. И Вала укрыл его осторожно, как ребенка, черным с густо-лиловым подбоем – цветов Мелькора и Намо – плащом.

«Вот ты и вернулся – ученик мой, мальчик мой… Каким очнешься ты от смертного сна? – не знаю. Знаю одно: все равно ты уйдешь. Ты уйдешь к нему, и не мне останавливать тебя, ученик мой. И будет время встречи – но так нескоро… Прости меня…»