Чтение онлайн

— Шел за тобой, — необыкновенный, нечеловеческий голос, больше похожий на мысль, чем на речь, прозвучал, но как-то странно. Из пространства, минуя уши.

— Ты смелый и сильный колдун, я в тебе не ошибся, — подбодрил он его,

— Ты кто?! Ты кто такой?! — визгливо пискнул Кирилл, не решаясь не бежать, не приблизится к коту.

— Страж, — представился он, и вдруг исчез и тут же появился снова, вынырнув из пространства впереди Кирилла. — Я охраняю Хранителей.

Он нисколько не сомневался, что Кирилл последует за ним. Тихонько побрел, мягко перебирая лапами, посматривая по сторонам. Кирилл тряхнул головой, стараясь избавиться от наваждения, нисколько не сомневаясь, что кот ему мерещится. На ум сразу пришли слышанные где-то рассказы, что именно так и сходят с ума в пещерах, размышляя, пройдет ли болезнь наверху.

— Я не глюк, — уверенно проговорил кот, вдруг снова оказавшись рядом. — Я сила, которая оберегает тебя от демонов. И, разумеется, от тебя самого. Может ты объяснишь, как ты выпил демона, не испытав ни страха, ни отвращения?

— И как?! — Кирилл застыл с отпавшей челюстью, внезапно проникаясь словами кота.

— Я помог, — рассмеялся кот, глядя на него хитро, поигрывая хвостом. — Я дал тебе возможность видеть боль и прочитать ее. И кормил мудрыми наставлениями, чтобы вырвать из лап зверя.

— А что ж ты сразу-то не объяснил? — недовольно проворчал Кирилл, вдруг почувствовав, что там, где только что был ужас перед пещерой и котом, стало пусто. Мысли как-то сразу успокоились, выставляясь из памяти целыми кусками последних событий, которые сами по себе произойти никак не могли.

— Соли много, — рассмеялся кот, размышляя сам с собой. — Я вода — я раскрыл секрет соли. Соль осталась, но уже не камень, а раствор. Так ее проще вывести из организма. Вы привыкли верить, а вера — это иллюзия. Заговори я с тобой, и ты считал бы себя больным, а теперь видел и знаешь. Правда — это явь и жизнь, Кривда — навь и смерть. Кривда, как Правда, но она Кривда. В Кривду человеку проще верить, чем в Правду, ибо Кривда утвердилась на сырой земле, разлетелась по всему царству-мытарству, а Правда там, где Боги. Сила ее Закон, и знать ее нельзя, пока не достанешь. Не человек положил этому начало, человеку не дано сдвинуть их или поменять местами. Человеческие кости украшают оба берега реки, за которой царство мрака — и никто не плачет по ним. Боги не обманывали людей, предупреждая о мщении. Они не добрые и не злые — они гармония и миропорядок, и все, что не соответствует Истине, будет уничтожено. Боги не умеют прощать и не перестанут пить кровь, пока человек не повернется к ним лицом — это не их желание, а Закон, по которому силы из среды самого человека противостоят ему и уничтожают.

Кирилл вдруг поймал себя на том, что слепо бредет за котом, уверенно выбирающем направление, заслушавшись и отключившись. Кот словно убаюкивал его, часть его волнообразных слов тонула во мраке, оставаясь за пределами сознания. Кирилл даже не был до конца уверен, что слышит именно кота. Кто-то еще пытался ворваться в сознание, накручивалось на тонувшую в пространстве речь, придавая ей приторный эмоциональный оттенок. И облегченно вздохнул, убедившись, что нить все это время разматывалась.

Моток, третий по счету, последний, подошел к концу…

Кот остановился возле небольшого углубления, образующего проходной грот со скрытой нишей. Будь Кирилл один, он едва ли обратил бы на нее внимание. И снова на стене под самым сводом он заметил глаз, а ниже нацарапанную надпись, едва видимую с того места, где стоял.

— Это переводится? — поинтересовался он, кивнув вверх, поднимая фонарь и перебираясь поближе.

— Ты пока не готов это услышать, — кот нетерпеливо топтался на месте, потом прыгнул на плечо.

— Напрасно сомневаешься во мне, — обиделся Кирилл, пощекотав Стражу грудку. — Я, между прочим, понял тебя.

— Тогда войди в эту дверь, на которую знак указывает! — посоветовал кот ехидно под самое ухо. — Она перед тобой! А понял ты только то, что готов был услышать. Для тебя знания, как застывший камень. Вы колупаете от него по кусочку и думаете, что знаете. Но тот, кто умеет проходить сквозь стены, видит знание как воду, в которую может войти и стать ею.

Кот спрыгнул, словно хотел тем самым выразить разочарование.

— Какая дверь? — разом присмирел Кирилл, благоговейно взирая на кота. — Здесь нет никакой двери!

Он пощупал стену, внимательно поискав хоть какое-то указание на нее.

— Есть, — подтвердил кот свои же слова. — И ведет она к сокровищам. Мы, собственно, пришли. Бродить здесь можно долго и легко заблудится. Дальше пещера частью обрушилась, частью стала непроходимой, а ведет она к мертвому озеру.

— Что за мертвое озеро? — заинтересовался Кирилл.

— Жерло потухшего кратера с сероводородными и метановыми источниками, — объяснил кот. — Убивают быстро и безболезненно. Там спят многие Хранители и их враги, которые пошли за ними.

— О каких Хранителях ты говоришь? — нахмурился Кирилл.

— О Хранителях Семиречья, — кот немного помолчал, давая Кириллу вспомнить все, что он слышал об этом.

— А при чем здесь Семиречье? Это же Азия! — с недоумением на лице посмеялся Кирилл.

— Вот-вот, поманила Кривда человека — и умер для Правды. Ты много раз слышал название страны, в которой жили пращуры, но кто и когда называл землю по количеству рек? Кто и когда считал их? Не реки дали название государству, — кот поучительно прошелся взад-вперед, потеревшись о ногу. Он был выше колена, и невольно Кирилл испытал безотчетный страх перед зверем, который, казалось, забыл, что он всего лишь кот. — Семь — семья, семя, семь дней недели… Между делом, неделя — прямая подсказка, что семь не делится! — слова снова пришли откуда-то из пространства, внезапно оставив его в пустоте, когда бытие расползлось на глазах. — Семижильный… А кто считал их, жилы-то? Семь бед — один ответ. А почему один? Что за беды такие? А Семаргл-Огнебог, воплощение семи богов, рожденный от искры молота Сварогова? Да просто все! Родились все те образы в Семиречье, когда пил человек из семи источников, и каждый радовал его и почитался. Птицы по небу летают, и у каждой своя речь. Матерь Сва по-своему подсказывает, Орел поднялся — можно и его понять, Алконост яйцо понес — слышит человек, если язык знает. И темные языки, когда Лебедь-Обида небо закрыла, или Ворон глаза клюет, или Грифон и Могол терзают, или когда Сирин запела. Их должен понять человек. Я говорю на языках Яви, а демоны, те Навские языки используют, чтобы человека под себя положить. Я их знаю и перевожу, или показал, а ты уж сам понял.

— А почему семь? — Кирилл с досадой взглянул на кота, который явно не собирался открыть ему запертую дверь. — Два получается, один Яви, другой Нави.

— Да нет, — кот критически смерил Кирилла взглядом. — Заговори с тобой Сварог, не поймешь — ни одного слова не поймаешь. А между тем, что ни слово у него, то золото. По слову его Земля-матушка обратно в океане утонуть могла бы. Свароговым словом своды раздвигаются!

— Так это не союзные племена?! — опешил Кирилл.

— Да как же?! Сегодня союз, а завтра ворогом! Семиречье не одну тыщу лет простояло. И пришла к нему мудрость, и стала человеку подспорьем, и разумел человек и о светлом саде, и о темных подземельях, и болезни не знал, жил тысячу лет, оставаясь человеком праведным. А как бы прожил столько-то веков, не имея под собой твердости? — кот уверенно и неторопливо направился в обратную сторону, давая Кириллу время собрать нить.

— Ну не правда! Столько не живут! — не поверил Кирилл, скептически перекосившись в лице.

— Было. Человек жил, как в Раю, пока на землю не пришел тот, кто стал печатать на скрижалях новые законы. Закон не закон, а волу через хомут не переступить. Тут смекалка нужна, да воля крепкая.

— Сейчас все не так, мы построили города, наука шагнула так далеко, что к прошлому возврата не будет.

— Мысли людей много раз скрывала Тьма. И уходили знания, города становились пылью, в реках текла кровь, головы слагались в курганы. Боги не рассматривают человека, как Бога, и возвращают жизнь так же легко, как обращают ни во что, от одной эры до другой умывая лицо, Сотни городов не оставили памяти — а это лишь человеческий фактор. А когда лава? Когда кислотный дождь? Когда пласты перемешиваются в великих землетрясениях? Сотня лет не прошла с тех пор, как заработала первая электростанция, но что такое сотня лет для Бога, который Вечность?! — кот презрительно взглянул на Кирилла, уж как-то слишком по-человечески. — Вы справились с голодом? С болезнями? С нищетой? Не знаете сиротства? — сверкнув углями глаз, кот перепрыгнул через обрыв, дождавшись, когда Кирилл спустится и поднимется. — Это не Рай, это Ад, в котором червь не умирает, огонь не угасает, и нет ни памяти, ни желания противиться насилию. Разве брат твой помнит, кому и сколько причинил горя, кому и сколько отдал, с кем и когда обжегся? В то время жили люди, а здесь лишь избранные, которые строят для себя тот Рай. Да, Рай. Рай, в котором безнаказанно пьют кровь и убивают человека. Все куплено, все продано, все перевернуто с ног на голову. Ваши законы берегут лишь ту шкуру, кто дороже за нее заплатит.

— А отец, а дядя Матвей, а Артур Генрихович, а моя мама?!

— Да, боль прошла мимо, им повезло. Но пришел пастырь — и нет отца, мать воет, посыпая голову пеплом. Артур Генрихович не коренной житель, он дыма не чувствует, мысли его не откликаются на русский язык, а Матвей Васильевич не так прост. Не молись на него, береженого Бог бережет, — кот смерил Кирилла таким взглядом, от которого по спине побежали мурашки. — Много ли времени проводит на строительстве домов? А от нашего не отходил. Не раз бывал прежде, чтобы поймать кота за хвост. Да, человек, но смотреть промеж глаз не умеет.