Чтение онлайн

У нас был свой радиоинформатор, товарищ Сальман, который имеет большие заслуги перед антифашистской организацией.

В гетто у него погибли жена и сын; всю жизнь он отдал борьбе с немецкими людоедами.

Товарищ Сальман знал несколько языков и стенографию. Это ему очень помогало. Он работал в необыкновенно трудных условиях. Только беспредельная самоотверженность и железная воля бойца помогали ему преодолеть все.

Радио находилось в яме под землей, где едва-едва мог уместиться один человек; писать приходилось на коленях. Зимой, при сильных морозах, это было дьявольски тяжело, но товарищ Сальман ни на один день не оставлял своего поста.

Надо вспомнить также братьев Кожец (позже партизан отряда ”26 лет Октября”), на квартире у которых долгое время хранился наш радиоаппарат.

Благодаря нашим самоотверженным радиоинформаторам, мы вели усиленную пропаганду, почти ежедневно выпуская сводки Совинформбюро и английских радиопередач.

Мы издали речи товарища Сталина, широко распространили материал о Треблинке, об Освенциме. Через надежных людей мы получили и распространили широкий материал о Варшаве.

”Техникой” нам служили пишущие машинки и гектографы: с этим дело обстояло неплохо.

В нашей организации состояла одна женщина, инженер-химик Муся Давидзон. Она работала в химической лаборатории той же фабрики, где я работала уборщицей. Она помогала в этом деле. Кроме того, я связалась с одним мастером-евреем, и с его помощью мне удалось забрать с фабрики гектограф. Я положила его в сумку, а сверху густо наложила кусочки дерева. Такое ”топливо” разрешалось приносить в гетто.

Кроме того, много материалов наши товарищи, работавшие на немецких фабриках, печатали на пишущих машинках.

Душой нашей ”техники” были Фрида Фел, Соня Ружевская, Квета Лякс. Позже они все погибли от немецкой руки...

Вся моя семья погибла в ноябре 1942 года. Сначала вывезли моих родных сестер с мужьями, потом других родных. Брата сначала оставили, а забрали его жену с ребенком, потом через три недели его тоже вывезли. Я осталась совсем одна.

Жители г. Белостока знали, что их ожидает. Ни у кого больше не было никаких иллюзий. Массовое уничтожение и истребление евреев были неопровержимыми фактами, но никто не хотел погибнуть без боя.

Каждый из нас знал, что сила врага несравнима с нашей, что враг вооружен до зубов, что бороться придется насмерть, но мы твердо решили без боя не отступать.

На квартирах Велвла Мессера, Берко Савицкого и других неоднократно происходили совещания антифашистов, на которых мы бурно обсуждали свои текущие дела и задачи.

С ведома и согласия организации, нашими людьми было проведено много актов саботажа на текстильных фабриках, на электростанциях, железной дороге, в железнодорожных мастерских станций Лапы, Старосельцы и др.

Изобретательность наших товарищей в борьбе с немцами была поистине неистощимой.

Так, Аня Лисковская пробралась на кухню СС и подбросила яд в котел. 50 немцев были отравлены, и мы справедливо это тоже отнесли в актив нашей организации!

У нас была установлена связь с партизанским движением. Связь была через группу советских военнопленных, которая бежала в лес и организовала партизанскую группу Мишки Сибиряка. Он трагически погиб потом. Он пошел в город на совещание, немцы узнали об этом и окружили дом. Мишка выскочил в окно, но его тяжело ранило. Один поляк укрыл его у себя, но позже он все-таки попал в лапы гестапо и погиб.

Разведочная работа нашей антифашистской организации помогала партизанскому движению, а после через партизанский штаб братьев Калиновских мы передавали ценные материалы в штаб Красной Армии. Отличными разведчиками были Аксенович, Лярек, Лейтиш и др. Чудеса отваги и бесстрашия проявили еврейские девушки — Мариля Ружицкая, Аня Руд, Лиза Чапник, Хайка Гроссман [33] , Хася Белицкая [34] , Броня Винницкая [35] .

Через одного знакомого поляка, который работал в немецком паспортном отделении, они получили паспорта полячек. Они жили поэтому вне гетто: все преимущества этого положения они, естественно, использовали в интересах нашего дела.

Мы много помогали партизанам: мы им давали радиоаппараты, медикаменты, одежду.

Замечательной страницей в истории нашей антифашистской организации и Белостокского гетто была помощь советским военнопленным. Ее проводил комитет из трех человек: Лейбуш Мандельблат, сапожник из Варшавы, член польской компартии, служащая Юдита Новогрудская и Веля Кауфман.

Лагерь для военнопленных находился в Белостоке; в самом лагере находился комсостав, офицеры, а рядовых вывозили на работу в разные пункты. Надо было наладить связь с офицерами. Это сделать было очень трудно, так как лагерь был обнесен крепкими стенами с колючей проволокой.

Военнопленные страшно голодали.

Один механик по канализации, я не помню его фамилии, которому разрешали заходить на территорию лагеря, связался с офицером из лагеря. Механик был членом антифашистской организации; мы ему отдавали собранные продукты и медикаменты.

Как ни голодали в гетто, однако были самоотверженные люди, которые по-братски отдавали для советских военнопленных последнее.

На фабрике, где я работала, был один парень, который работал бригадиром у военнопленных. Мы ему приносили пайки, отрывая от себя последнее, и он их передавал. Однажды он нам сказал, что там выбрали одного старшину, который делит все между ними, и что пленные непременно хотят знать, кто им все это приносит. Тогда мы спрятались за деревья, потом пленные увидели нас; и это была трогательная сцена: они стали махать руками и улыбаться.

Помощь оказывали польские и еврейские женщины, работавшие на фабрике. Охрана убила одну девушку, принимавшую участие в работе комитета помощи военнопленным. Но даже эта расправа не устрашила людей.

Нам удалось помочь бежать одной группе из лагеря. Это были рядовые, которые жили в бараке.

В 1942 году Красная Армия бомбардировала Белосток. Многие воспользовались этим моментом и бежали из лагеря. Я с ними больше не встречалась.

Антифашистская организация заложила в гетто боевую организацию ”Самооборона”. Организацию надо было вооружить. Евреи работали в разных арсеналах оружия, в казармах. Презирая опасность, евреи выносили оружие из 10-го, 42-го полков, из арсеналов гестапо. На улицах гестапо очень часто проводило ревизии у прохожих, особенно у евреев. Можно себе представить, что значило для еврея пройти с оружием через весь город; но самое трудное было внести оружие в гетто. Ведь на воротах гетто висело объявление: ”Воспрещается вносить в гетто продукты — за внесение продуктов расстрел”. Внести в гетто несколько килограммов картошки значило рисковать жизнью. Можно ли себе представить тот страх, который надо преодолеть, ту меру бесстрашия и мужества, которую надо было проявить, чтобы пронести оружие в гетто? И все-таки оружие вносилось днем через ворота гетто, а ночью перебрасывалось через забор. Нередко снимали латы и днем проходили через город с оружием Марек Бух, Беркнвальд.