Чтение онлайн

Эми даже отвела меня в сторонку и спросила, можно ли верить Кейт. Однако Кейт довольно толково вывела меня из игры, заявив, что не сообщила мне о слежке. Таким образом, врать мне не пришлось. Я сказал Эми правду: лично мне это кажется чушью, и я не уверен, что Кейт не лжет, но собственными глазами не видел, следила она за теми женщинами или нет. Я тогда уехал домой. А чем после этого занималась Кейт, мне неизвестно.

В конце концов Эми сдалась. Впрочем, выбора у нее не было.

Судя по выражению лица Эми, она чувствовала себя примерно как картежник, который только что выиграл краплеными картами, но не знал наверняка, что они крапленые, а потому играл как получится.

— Ну вот и все, — подытожила она, воодушевляясь своей победой и позволяя чувству радости наполнить ее душу. — Может, отпразднуем?

Я окинул взглядом зал суда, чтобы убедиться, что мы одни. Затем полез в свой портфель, достал из него конверт и вытащил глянцевую фотографию, на которой была запечатлена Эми, поднимающаяся по ступенькам особняка. Я протянул фотографию Эми, но когда она попыталась ее взять, отдернул руку: у меня ведь всего одна такая фотография.

Выражение ее лица стало унылым, она напряглась:

— Где ты…

— Где я взял снимок? Этот вопрос вряд ли является самым важным. Хм, он, пожалуй, не входит даже в первую десятку.

Эми сильно заморгала и сделала шаг назад. Она заскользила взглядом по полу, но затем — после бесконечно долгих нескольких секунд, в течение которых мое сердце колотилось так сильно, что даже сжалось горло и я не смог бы выдавить ни слова, — она выпрямилась и посмотрела мне прямо в глаза.

Слегка прищурившись, она прошептала ничего не выражающим голосом:

— Не здесь.

От здания суда на перекрестке 26-й улицы и Калифорния-стрит я поехал следом за Эми к ее многоквартирному дому в районе Ригливилль. Я вел машину и слушал разговорное радио. [66] Новости у нас, как обычно, распространяются со скоростью молнии, и все уже обсуждали результаты слушаний. Мэр Фрэнсис Делани, выйдя из зала суда, объявил, что уходит со своего поста.

Поэтому все живо выдвигали предположения, кто же станет его преемником. Несколько членов совета района и выборных окружных администраторов были заинтересованы в том, чтобы побороться за кресло мэра, однако считалось, что фаворитом на предстоящих выборах будет конгрессмен Джон Тедеско.

А причиной всеобщего оживления на политической арене стала та каша, которую заварил я. Мне теперь, наверное, следовало бы ощутить прилив адреналина, почувствовать себя важным и значительным, но вместо этого я испытывал страх.

Мы с Эми припарковали свои автомобили один за другим у тротуара, прошагали под навесом и далее через входную дверь, поднялись на шестой этаж и прошли по коридору к ее квартире. Все это мы делали молча — без единого слова. Мы потратили немало дней — даже недель — на подготовку к судебному разбирательству, в котором нам сегодня удалось одержать победу, но сейчас мы вели себя так, как будто присутствуем на похоронах.

Это навело меня на мысли о моем друге Стюарте, которого недавно похоронили и который, наверное, уже встретился со своей женой на небесах. Мне вспомнились его слова о том, что в определенный момент жизни человеку надоедает слушать всякую ерунду — его интересует только правда.

Но в данный момент я ничего подобного не ощущал. Когда мы вдвоем с Эми заходили в угрюмом молчании в ее квартиру, я не хотел правды. Я хотел красивой сказки. Я жаждал наладить с Эми личные отношения. И уже сильно сожалел, что мне попала в руки фотография, на которой она запечатлена около особняка. Я уже был готов выбросить все из головы, сделать вид, что никогда не видел никаких фотографий, и зажить счастливо. Представление окончено, включайте музыку, актеры — выход на поклон.

Эми зашла в квартиру, сняла пальто и повесила на вешалку. Затем прошла в центр гостиной и, обернувшись, отчеканила голосом, в котором не чувствовалось ни малейшего сожаления или смущения:

— Я хочу знать, откуда у тебя фотография. Где ты ее взял?

— Нетушки, — сопротивлялся я. — Теперь моя очередь задавать вопросы. Я хочу знать, что, черт побери, происходит.

Эми показала жестом на портфель, в котором лежала та фотография.

— Это преступление, — сказала она.

— Расскажи мне. По-моему, мы только что добились признания вины целой дюжины людей.

Она нахмурилась, на лбу появились морщины:

— Я говорю не об этом. Что, по-твоему, демонстрирует фотография? Думаешь, она доказывает, что я иду заниматься сексом с проституткой, да?

У меня не было ответа на поставленный вопрос. Правда заключалась в том, что я понятия не имел, как истолковать подброшенный снимок.

— Я говорю о препятствовании отправлению правосудия, — уточнила она. — Тот, кто дал тебе фото, виновен в препятствовании отправлению правосудия.

Я не сразу понял, что она имеет в виду:

— О чем ты? Это было частью какого-то расследования?

Эми опустила голову и, подбоченившись, глубоко вздохнула. И, видимо, приняла какое-то решение.

— Билли, — подняла она голову, — ты когда-нибудь задавался вопросом, почему я так стремлюсь найти маленькую черную книжку? Как только закончилась облава, мы вызвали тебя и Кейт в кабинет Маргарет и все очень суетились по поводу черной книжки. Тебе это не показалось странным?

— Показалось, — признался я. — Но я подумал, что вы просто пытаетесь смешать нас с дерьмом. Чтобы защитить мэра. И Маргарет Олсон, и суперинтендант полиции Дрискол — они оба получили место благодаря мэру. Им требовалось, чтобы он остался на посту, тогда и они не слетят со своих должностей.

Выслушав, Эми сделала кислое лицо, всем своим видом давая понять, что политические махинации ниже ее достоинства. Неожиданно выражение ее лица изменилось, и брови взлетели вверх.

— Ну и ну, — протянула она. — Похоже, ты был обо мне весьма невысокого мнения.

А она — невысокого мнения обо мне. Но это мы уже проехали. Мы проплыли через опасные воды и нашли на другом берегу что-то теплое и успокаивающее — такое, от чего мое сердце колотится, как у школьника, впервые в жизни поцеловавшего девочку. Я не мог этого отрицать. Я влип. Я был влюблен в Эми Лентини.

— Расскажи мне, — попросил я.

Она кивнула и снова глубоко вздохнула — по-видимому, укрепляясь в своем решении.

— В течение последнего года офис прокурора штата проводил расследование, — начала она. — У нас были основания полагать, что чикагские полицейские занимаются тем, что за деньги освобождают правонарушителей от ответственности.

Я даже не пошевелился. Никак на эти слова не отреагировал. Не стал сообщать о том, что я тоже проводил подобное расследование, тайно работая на отдел внутренних дел.