Черная корона
Шрифт:
Врата затянули меня внутрь, тьма заполнила сознание. Последние мысли были о людях, которых я любил: Мей, мама, Финан, Эриан, Бердсли, даже Саша и Эллен. И снова Мей. Я вспомнил, как мы впервые встретились, когда моя лошадь чуть не растоптала ее в грязи. Грязная деревенская девочка, что настаивала, что ей принадлежит белый олень, она присела в самом худшем реверансе, что я когда-либо видел. Она дерзко выпячивала подбородок, она подкалывала меня насчет девушек Хальц-Вальдена. Она шла рядом с моей лошадью, а платье у нее было слишком длинным и волочилось по земле…
* * *
Мей
Врата закрылись, снова появился символ. Я села на колени и уставилась на рисунок, слезы капали на пол. Чистая душой жертва. Конечно, это был Каз. Таким он и был, а теперь мир потерял моего доброго принца. Его доброта была утрачена из-за прихоти бессердечных бессмертных тиранов.
Не просто так, - голос Эйвери пронесся по храму. – Его жертва была необходимой для тебя и всего Эгунлэнда.
– Убирайся, - процедила я сквозь сжатые зубы. Я подняла голову к облакам, обращаясь к Эйвери, хотя у нее и не было облика. – Убирайся из этого места. Я больше не хочу тебя ни видеть, ни слышать. УБИРАЙСЯ. Я выполнила свое предназначение. Со всем этим покончено.
Сила клокотала во мне. Я чувствовала, как в меня проникает тьма Угольного камня. Я опустила голову и зарыдала. Зачем Эйвери после всего так со мной поступила? Но я покончила с богами. Больше им забирать у меня нечего.
Две сильные руки потянули меня наверх, и я позволила. Сквозь слезы я увидела бледное лицо Треова. Его губы были сжаты. Он повернул меня лицом к друзьям, к Саше, Эллен, Муштану и Аллайе. Саша плакала. Эллен смотрела туда, где были врата, ее грудь быстро вздымалась и опадала в панике. Я коснулась кончиком большого пальца кольца на пальце, скользя взглядом по разбитому храму. Солдаты – люди Муштана, Борганы Саши, солдаты Каза – стояли, понурив головы. Один из людей короля вытер слезу. Во мне закипела злость. Я хотела закричать на него. Из-за чего ты плачешь? Это я потеряла все. Плачь за меня. Но я не могла.
Треов помог мне пройти к столу в центре комнаты. Он держал меня за плечи, иначе я упала бы. Меня я едва держали ноги.
– Мне очень жаль, Хада-я, - сказал Муштан. – Он был хорошим. Он спас тебя и всех нас.
Я не хотела слышать это. Я отвернулась от него. Прикусив губу, я почувствовала вкус крови во рту. Ничто не могло изменить того факта, что его больше нет, что свет в моей жизни угас.
Карман туники зашевелился, задвигалась темная энергия Угольного камня. Но в этот раз она исходила не из меня, она была в воздухе, словно тучи. Храм задрожал, и из пепла Сихранов и мраморной пыли, где взорвались статуи, появлялся белый туман.
– Что происходит? – спросила Саша, проследив за моим взглядом.
Амулеты из Угольного камня выскользнули из моего кармана, словно их выхватила невидимая сила. Я попыталась поймать нити, но не успела. Они взлетели в воздух в центре храма, зависнув над каменным столом. Вскоре около дюжины маленьких амулетов полетело к центру. Они парили там, словно рой пчел. Воздух потрескивал от энергии, волосы становились дыбом. Осколки соединились, нити упали на стол, а из обломков получился один прекрасный камень. Все застыли, глядя на то, как камень перестал кружиться и со стуком упал на стол.
Саша заговорила приглушенным голосом:
– Мей, забери его. Скорее, - она взглянула на Муштана и людей вокруг нас.
– Нет, - сказала я. Спиной я чувствовала движение. Мужчины подбирались ближе к бриллианту, что уже причинил немало проблем. – Это убийца. Каз остался бы живым, если бы не это, - голос задрожал, и я замолчала.
– Если его не возьмешь ты, это сделают они, - Саша кивнула в сторону остальных.
– Она права, Хада-я.
Я вытерла слезы и покачала головой, уходя от Угольного камня. Воздух нагревался. Словно пустынное солнце пробилось через слои песка и магии, чтобы ударить по мне. Я не могла подойти к нему. Я не подойду. Я не сразу поняла, что вернулась к вратам и рухнула на колени. Ударившись о каменный пол, я кончиками пальцев коснулась символа.
Вернись ко мне.
Конечно, он не вернется.
Я сидела на полу, а люди с голодными глазами приближались к Угольному камню. Те же люди, что вытирали слезы из-за гибели моего мужа, рычали друг на друга, хватаясь за оружие.
Они видели лишь власть и деньги, глядя на Угольный камень. Они видели прекрасное будущее на его сверкающих гранях.
«Пускай, - подумала я. – Пускай бьются друг с другом. Пускай убивают друг друга из-за денег и власти. Пускай весь мир сражается».
Муштан и Треов стояли между Угольным камнем и людьми, отбиваясь. Но бой становился напряженным, и им пришлось отойти, чтобы их не убили. Один Борган вонзил в горло солдата короля кинжал. Саша повернулась ко мне и завопила, чтобы я сделала что-нибудь, но мое сознание заволокло туманом, я не могла встать на ноги. Я пыталась сказать ей, что не могу подняться, что ноги не слушаются, но слова так и не вылетели. Я коснулась кольца на пальце. Я должна была отдать его Казу.
Но пока продолжался хаос, я заметила яркую вспышку. Не от бриллианта на каменном столе, а от золота. На что-то попадали лучи поддельного солнца и сверкали. Я оттолкнулась здоровой рукой и растолкала сражающихся, пока не увидела на земле меч Каза, окровавленный из-за раны, что он получил от Сихрана. Я склонилась и коснулась рукояти, металла, что держал он. Меч был тяжелым, но мне это понравилось. Мне понравилось, как натянулись мышцы. Это хорошо. Мне должно быть больно. Я должна чувствовать. Я вытерла кровь о брюки. Его кровь. У меня не осталось ничего от его тела, чтобы оплакивать. Я повернулась к идиотам, сражавшимся за Угольный камень. Меч наполнил меня легкостью. Может, это была надежда, а может, сам Каз. Я не знала, но меч уже оказался у меня за поясом, я шагнула к столу. Не обращая внимания на борьбу, я подобрала Угольный камень, прицепила его к сломанной цепочке и повесила на шею.