Чтение онлайн

Может быть поэтому дальнейшие события предстали перед ним как некий калейдоскоп картинок и сцен? В которых он не чувствовал себя? Скорее даже видел со стороны?

Вот они вывалились из чащи на край поля. Впереди возвышаются уже привычные бетонированные строения, опутанные строительным железом. Роксельски видит какого-то часового. Вскидывает винтовку. Раздается выстрел. Часовой падает. На смерть, наповал. Пуля прошила его щеку и вышла из затылка.

Раздаются другие выстрелы. Еще какой-то советский солдат не успевает уйти, прошитый пулями САС. Фонтанчики пыли взбиваются промахами на ровной утоптанной земле.

Фонтанчики уже взметаются рядом с капитаном. И Роксельски. Тот дергается, как кукла на ниточках, в руках у опытного кукловода в старом театре. Раз, другой, третий. Летит на землю.

Симфония какофонии звуков. Выстрелы со всех сторон и во все стороны. Одни инстинкты. Он прыгает на Самуэля, сжимающего окровавленное плечо рукой. Сбивает с ног и они катятся по горячей почве. Спецназовец стреляет куда-то вдаль. Возвышаясь прямо над ними. Взрыв. САСовец оборачивается к ним. Большая часть его лица сбрита осколком до костей. Почему он не свалился от ударной волны?

Уже свалился. Придавив раненое плечо английского нефтяника. Тот вопит. Крик вплетается в треск и разрывы. Капитан откидывает тело и поднимает винтовку, направляя ее на Бэррингтона, уползающего под прикрытие каких-то ящиков. Приклад жжет его щеку. Удар. Толчок. Бэррингтон утыкается в землю. Александр переводит ствол.

Его «предательства» никто не заметил, кроме Самуэля. Он смотрит на него. Джефферсон просто закрывает глаза. Его судьба в руках Рябова. Инстинкт и пистолет, нож и две гранаты Самуэля уже в руках капитана. Летят в сторону. Громкий хрип:

— Не дергайся!

И винтовка уже выцеливает одного из диверсантов, залегшего за пустой бочкой из-под мазута. Тот тянется за новой гранатой. Предыдущая только что разлетелась свистящей смертью где-то в кустах. Боец САС падает. Его затылок превратился в крошево из кости и волос. Рябов переводит винтовку дальше. Сам вытаскивает гранату.

Наземь, прямо напротив Александра, метрах в десяти, падает незнакомый боец в маскировочной форме осназа. Как-то необычно быстро, почти мгновенно вокруг него — лужа крови. Перебита шейная артерия? Нет времени на раздумья. Граната летит и ложится за выступом бетона. Там залег один из англичан. Великолепная позиция. Была. Взрыв. Треск. Взметнулось пламя. Дикий вопль. Цель поражена.

На него наконец обращает внимание один из уцелевших англичан. В двух метрах левее капитана поднимаются султанчики пыли. Он хватает на плечи Самуэля. Откуда силы? Согнувшись бежит. Оказывает за бетонированным низким строением с парой люков сверху. Пыль поднимаемая пулями остается позади, вне его укрытия.

Огонь. Всплески пламени. Гул выстрелов достигает максимума. Самуэль тихо лежит, не шевелясь. Глаза его открыты. Губы что-то беззвучно шепчут. Он смотрит на Рябова. Он грозит ему пальцем.

Солнце нещадно высвечивает мечущихся и прячущихся, перемещающихся и стреляющих людей. Ему сейчас нет до них дела. Оно видело эти сцены миллионы раз и тысячи лет. Оно вечно по сравнению с букашками, которые прямо сейчас затихают в пыли и высохшей грязи навсегда. Сочувствует ли оно им? Как верил Заратуштра? Или это — Кровавое Солнце языческих культов? Лично для себя Рябов ответ найдет лишь выжив.

Рядом с ним падает еще один человек. Винтовка наводится на его лицо. Пистолет смотрит в глаза капитану.

— Русский? Рябов?

— Да.

— Серега.

— Саша.

Оба нырнули к самой плоти земли. Над их головами просвистели осколки. Тяжелая рука прижала их к земле. Граната разорвалась прямо на плоской крыше низкой конструкции из бетона.

Сколько это еще длилось? Он не знал. Он был занят другим. Высовываясь из-за угла укрытия делал выстрел или два. Перекатывался обратно. Швырнул еще одну гранату. Ухнули сразу две. Кто-то еще бросил ее одновременно с ним. Свой или чужой? Только смерть всех уравняет.

Серега высунулся и выстрелил. Раздался сдавленный, но громкий крик. Затем ругательство, переходящее в хрип. После — тишина. Относительная. Хотя и бой еще продолжался, его звуки явно прошли свое крещендо и шли на убыль.

Сколько времени прошло? Никто не знал. Просто в одну секунду Рябов понял что все стихло. Стояла уже настоящая тишина. Он сидит привалившись к стенке из раскаленного бетона.

Заратуштра был прав?

Раздаются шаги. Серега встает во весь рост. К ним подходит дородный боец с измазанным гарью лицом. Короткие волосы лоснятся от черных хлопьев.

— Готово, товарищ капитан! — И отдал честь.

— Хорошо, Боря. — Серега обнимает его.

— А это наш разведчик? — Кивок в сторону Рябова.

— Он.

— Молодец. Снял несколько англичан.

— Какие потери?

— Все диверсанты поражены. У нас погибло двое. Еще трое ранены, но по мелочи. Касательные.

— Кто погиб? — Сухой голос капитана Сергея.

— Шурка и тезка мой. — Вздох осназовца.

Короткое, но емкое ругательство капитана. Сергей оборачивает к Александру.

— Вставай. А это кто с тобой? Мы никого из англичан не отпустили, ведь двое по следам ушло раньше на полчаса. Так что зачем этот тебе?

Рябов встал, оперевшись рукой на стенку:

— Это нефтяник-трубопроводчик Британии, братцы. Самуэль Джефферсон. Один из ведущих у них. Решил, что будет полезен нашей науке.

— Разумно, Саша. — Кивнул капитан. — Пойдем. Возьмем ребят, и свалим отсюда к… В штаб, короче.

— Не глупи. — Четко сказал Александр Самуэлю. Тот молча кивнул.

Они встали и пошли через измазанное гарью и кровью поле. Невдалеке их уже ждали остальные осназовцы, не терявшие времени зря. Они перевязывали свои царапины и прощались с товарищами. Неизвестными Рябову Шуркой и Борей.

Сухой звук. Короткий треск. Голова Джефферсона дергается и уже мертвое тело падает на прокаленную землю.

Два капитана припадают к земле. Это уже не имеет смысла. Потому что из ослабевших рук Мэтью Бэррингтона выпадает винтовка. В ней был один патрон. Мэтью чувствует, что его конечности стремительно леденеют и Кровавое Солнце неимоверно затягивает его в себя.

Холодные губы английского офицера разведки тихо шепчут:

— Я не смог убить тебя, Рябов… Несмотря на это. На то что ты сделал. Но специалиста я тебе не отдам. Я верен Короне до конца, слышишь?