Чтение онлайн

Когда двери разъехались в разные стороны, пропуская внутрь невысокого худощавого человека в белом комбинезоне, Виктор уже успел дойти до нужной стадии и мгновенно ринулся в бой. Первый же удар по острому подбородку незнакомца опрокинул бедолагу на пол. Наклонившись над поверженным противником Вершинин собрался выбить из него весь дух, но тут в помещение ворвалось несколько крепких ребят, поразительно похожих друг на друга и оттащили разбушевавшегося мужчину в сторону. Один из них не удержался и ударил Виктора в солнечное сплетение. Миллиардер чувствовал себя униженным и оскорблённым, но сдаваться не собирался. Согнувшись пополам от боли, он продолжал осыпать проклятьями ФСЭС вообще и каждого из присутствующих по отдельности. В своих угрозах он был на редкость изобретательным. Средневековая инквизиция, если бы услышала, что он намерен сотворить со своими обидчиками, посчитала бы себя профнепригодной и вся в полном составе ушла бы в отставку.

— Погодите, самоуверенные ничтожества, придёт и моё время, — грозился он, — я не забываю обиды. Я вас пущу на корм лабораторным крысам!

Очередной удар, на этот раз в челюсть, заставил его замолчать. До Виктора, наконец, дошло, что в данной ситуации сила не на его стороне и лучше бы спрятать своё самомнение как можно глубже, чтобы не превратиться в отбивную котлету. Опустив голову и изо всех сил стараясь сохранить лицо, он процедил сквозь зубы:

— Я хочу поговорить с вашим начальством. Такие мелкие шавки, как вы, меня не устраивают.

Человек в белом халате подошёл к нему и протянул руку, но Вершинин сделал вид, что не заметил этого примирительного жеста.

— Вы хотели поговорить с начальством, — спокойно произнёс незнакомец, — я к вашим услугам. Меня зовут Антон Стрижев и я главный врач этого карантинного пункта. Я вас внимательно слушаю.

— Я требую, чтобы мне вернули мой коммуникатор. Мне необходимо связаться с Мартинесом, — от возмущения Виктор перешёл на рычание. — Слышишь ты, Антон Стрижев, я требую, чтобы мне вернули мою вещь!

Главврач карантинного пункта разглядывал свои ухоженные ногти и даже не смотрел в лицо пленника. Лениво, специально растягивая слова, он сказал:

— Успокойтесь, господин Вершинин, я уже поговорил с господином Мартинесом и он со мной согласился, что в деле безопасности нации не может быть компромиссов. Вам всем придётся пройти детальное обследование, так что вы задержитесь здесь недели на две, если не больше.

Он подал кому-то знак и очередной крепыш внёс в палату пакеты с казенной одеждой и бросил их на застланную кровать.

— Господа, я вынужден предложить вам переодеться в это, — Антон кивнул на пакеты. — Дело в том, что ваша одежда должна пройти санобработку…

Он не договорил, потому что Виктор вновь совершил героический рывок и новый удар, на этот раз в нос, заставил главврача замолчать.

— Ах, ты обмылок! — Заревел возмущённый олигарх. — Да ты за год не заработаешь на такой костюм! И ты собираешься мне его испортить?! Чем расплачиваться будешь?

Вытирая, льющуюся из носа, кровь, Стрижев, всё так же спокойно ответил:

— Вашу одежду вам вернут после карантина. И я очень вас прошу, прекратите сопротивляться — это бесполезно. Вы же знаете возможности нашей службы.

— Знаю, — багровея от злости, процедил Виктор, — хорошо знаю. Но так же я знаю и то, что больше вы от меня не получите ни кредита! Хватит! Ищите, засранцы, других спонсоров.

— Ну, зря вы так, — холодно заметил, главврач, — нам не очень-то нужны спонсоры, нас неплохо содержит Федерация.

— Вот и славно, — ехидно ответил Виктор, — вот она вас пусть и содержит, а так же вашего босса — Мартинеса. А я умываю руки.

— Замечательно, — насмешливо сказал Стрижев, — мыть руки — это очень полезное занятие. До свиданья, господа. За вашей одеждой через десять минут придут. Приятного вам времяпровождения.

— Так, — Виктор не хотел сдаваться так легко, — назовите свою цену.

Главврач брезгливо поморщился и бросил, покидая бокс:

— Торг здесь неуместен.

Когда двери закрылись, Мила рассмеялась и злорадно спросила:

— Ну, что, Вик, не срабатывают твои привычные схемы шантажа и подкупа? Ах, как ты был смешон!

Терпению Вершинина пришёл конец. Он схватил принесённые пакеты с одеждой и принялся яростно их рвать. Швырнув в лицо Миле аккуратно сложенную пачку одежды болотного цвета, он зло сказал:

— На, переодевайся, тебе она должна быть к лицу. Я не понял, а чего вы оба не предпринимаете никаких действий, вы же Исполнители?!

Молчавший всё это время Джокер, улыбнулся и спросил:

— А что, по-твоему, мы должны сделать?

— Да разнести в щепки этот чёртов притон! — в очередной раз взорвался Виктор. — Всех их живьём зажарить!

Мила тихо хихикнула и вкрадчиво поинтересовалась:

— А за что? Почему мы должны уничтожить людей, чья вина лишь в том, что они добросовестно выполняют свою работу? Они ежедневно рискуют своими жизнями, чтобы спасти человечество от вымирания, а ты предлагаешь нам такое. Какая же ты, всё-таки, сволочь, мой дорогой!

И в помещении стало тихо, как на кладбище, лишь шуршание одежды и недовольное пыхтение Виктора Вершинина давало знать о том, что в боксе, всё-таки, есть кто-то живой. Мужчины отвернулись, чтобы не смущать Риту и Милу, но Джокер, всё-таки, не удержался и обернулся. Девушка стояла абсолютно обнажённая и с отвращением рассматривала бесформенные брюки и такую же мешковатую рубашку. Никогда за всю свою жизнь она ничего подобного на себя не одевала. Пирату даже стало немного жаль её. Худенькая, похожая больше на подростка, а не на взрослую женщину, с торчащими ключицами, девушка вызывала у него не страсть, а лишь желание защитить её от всех и каждого. Он быстро отвернулся. Но кое в чём Виктор прав, надо срочно выбираться отсюда. Ждать окончания обследования — это слишком долго. Но убивать никого Джокер не собирался. Должно быть какое-то другое решение и он точно знал, что в нужный момент, он его найдёт. Он ещё не знал всех своих возможностей, но уже догадывался, что способен на многое.

Когда трое санитаров ФСЭС вновь появились в боксе, решение пришло само собой. Феликсу казалось, что внутри него проснулся кто-то другой, возможно даже не человек. Он чувствовал его силу и задыхался от невозможности понять суть происходящего. Не отдавая себе отчёта в том, что он делает, Феликс вдруг затянул незнакомую, очень странную песню. Слова тянулись, как патока, шуршали, гудели, рассыпались на мелкие, звенящие осколки. Слова жужжали рассерженной пчелой и чирикали подобно стайке птиц, звуки лились отовсюду, настолько разнообразные, что оставалось только удивляться тому, что все они выходят из человеческого горла. Потом тембр голоса стал понижаться и превратился в раскатистый рык. За этим последовал грубый рёв, прерываемый невнятным гулом.

От этой странной песни у Риты закружилась голова и глаза стали слипаться. Ей стоило большого труда не заснуть. А вот санитары не выдержали. Они прислонились к стене и медленно сползли по ней на пол, где и замерли все в позе эмбриона, счастливо улыбаясь во сне.

— Всё, пора нам отсюда уходить, — скомандовал Джокер. — Времени терять нельзя. Идите за мной.

Никому не пришло в голову задавать ему какие-то вопросы. Даже Виктор, усмирённый неведомой песней, покорно последовал за Феликсом, как баран на заклание. Рите показалось, что Джокер уже много раз бывал в этом месте, настолько уверенно он двигался по белым коридорам карантин-пункта. Удивительно, но никто из встреченных ими людей не обращал на беглецов никакого внимания, как будто те внезапно все стали невидимками.