Чтение онлайн

Но ему было лучше знать. Что бы его мать ни говорила, он знал: она вовсе его не любит и не любила никогда. Если бы она испытывала к нему хоть какие-нибудь чувства, она защитила бы его от отца и от людей в белых халатах, управлявших чудовищной машиной, причинявшей ему боль куда большую, нежели отцовские электроды.

Нет, она его не любила. Она ненавидела его – точно так же, как он ненавидел ее.

– Заходите, пожалуйста!

Эти слова произнес Гленн Джефферс, но говорил за него Ричард Крэйвен, который любезно придержал дверь, чтобы помочь своей матери войти в прихожую.

– Я болтал по телефону. Извините, через секунду я освобожусь.

Весьма обходительный господин, решила Эдна Крэйвен, кивком подтвердив, что принимает извинения хозяина. Такой же, как ее Ричард.

– Надеюсь, я вам не помешала?

Хозяин в протестующем жесте поднял руку:

– Разумеется, нет.

Подняв лежавшую на столе трубку, он коротко бросил:

– Горди? Боюсь, у меня срочное дело. Позвоню вам позже.

Не дождавшись ответа, он повесил трубку, потом галантно подхватил свою мать за локоток и провел ее в гостиную.

– Как мило с вашей стороны, что вы зашли, – сказал он. Эдна нервно присела на краешек софы, с интересом разглядывая мебель в комнате. Некоторые из предметов обстановки были почти так же хороши, как вещи, которыми когда-то владел Ричард. Вероятно, все эти красивые столы и стулья выбирал сам мистер Джефферс. Вряд ли у той ужасной женщины, на которой он женат, хватило бы на это вкуса. Потом она перевела глаза на хозяина, и у нее учащенно забилось сердце. Хотя стоявший перед ней мужчина ничуть не походил на ее сына, многое в нем напомнило ей Ричарда. Прежде всего, конечно, голос. Мягкая, интеллигентная манера излагать свои мысли. Да, и глаза. Они не совпадали по цвету с глазами ее старшего сына, но в них таилась та же глубина, взгляд был таким же проникновенным, как и у Ричарда.

– Я только что подумала... – начала Эдна, перебирая большие пуговицы на своем платье. – Подумала, что если вы столь любезно говорили со мной по телефону, то, возможно, согласитесь и теперь побеседовать со мной вместо вашей супруги? Мне хочется, чтобы вы побольше узнали о моем Ричарде. Вы не имеете представления, какую боль я испытываю, когда читаю статьи вашей жены о моем сыне.

Мужчина улыбнулся.

– Но я вас отлично понимаю, – мягко сказал он. – Поверьте, я совершенно точно знаю, что именно вы чувствуете.

Эдна Крэйвен приободрилась.

– Значит, я в вас не ошиблась, мистер Джефферс. Я была просто уверена в вашем сочувствии. Да и вы сами, признаться, напоминаете мне Ричарда. Я поняла это сразу, как только услышала по телефону ваш голос. Тогда я поняла, что мне просто необходимо познакомиться с вами.

– Взаимно, – по-прежнему мягко произнес ее собеседник.

Он пристально разглядывал свою мать. С тех пор, как он в последний раз видел ее, она постарела на четыре года, но почти не изменилась. Она была одета в дешевое платье из полиэстера, какие имела обыкновение носить и прежде, а ее прическа по-прежнему выглядела глуповато, хотя она и считала ее Бог знает каким совершенством. В сочетании с сильно накрашенным лицом все это делало ее похожей на одну из тех ушедших на покой проституток, которые коротали время в дешевых барах в пригородах Лас-Вегаса. Тщательно анализируя достоинства и недостатки этой особы, Ричард с присущей ему объективностью пытался понять, отчего его мамаша, удивительно скучная и не слишком умная женщина, вызывала такую сумасшедшую любовь и даже обожание у его младшего брата.

Возможно, потому, думал он, что и мать, и брат имели между собой много общего.

А может быть, дело в другом? Может быть, такого рода чувства свойственны лишь людям с низким коэффициентом умственного развития и никак не затрагивают людей с таким высоким уровнем интеллекта, как у него?

– Вы и представления не имеете, какое удовольствие вы доставили мне тем, что пришли, – громко сказал он, обращаясь к Эдне. – Та боль, которую вы в себе носите...

Эдна вытянула вперед пухлую дряблую руку и коснулась руки любезного хозяина.

– Да-да, именно боль, – сказала она на выдохе прерывающимся от волнения голосом. – Уж больно я скучаю по Ричарду. Мы с ним все делали вместе. Только я и он.

Эдна мельком глянула в окно гостиной.

– Это ваш фургон стоит у дома, правда? – скорбно спросила она. – У моего Ричарда тоже такой был. Иногда он вывозил меня в нем на прогулку в горы. И мы гуляли там вдвоем – только я и он.

Легкая усмешка тронула края губ хозяина дома.

– Неужели? – спросил он. – Что ж, отвечу вам: это и в самом деле мой фургон. Как раз перед вашим приходом я думал о том, что было бы неплохо съездить в горы и немного порыбачить. Может быть, вы согласитесь поехать со мной?

Эдна Крэйвен вспыхнула, словно маков цвет.

– Ну что вы... То есть я хочу сказать, что мне не следует надоедать вам...

– Ну конечно же, вы со мной поедете. И, пожалуйста, никаких отговорок, – он поднялся на ноги. – Мне нужно отнести в фургон некоторые вещи, и мы можем ехать. В конце концов, давайте устроим с вами пикник!

Пока Эдна Крэйвен нетерпеливо дожидалась в гостиной, хозяин дома, превратившийся на время в Ричарда Крэйвена, спустился в подвал. Там он взял последнюю требовавшуюся ему коробку, которую непременно следовало перенести в фургон, в тот самый трейлер-дом, который он арендовал накануне, используя водительские права Гленна Джефферса и его кредитную карту.

В коробке находилась канистра с бензином и коробок спичек, но теперь он добавил туда еще несколько предметов.

Электропилу. Электрический провод с оголенными концами, из которого он пытался изготовить дефибриллятор, чтобы стимулировать работу сердца кошки Хэдер Джефферс. Рулон, пластиковой пленки, который он купил вчера перед тем, как нанести визит Рори.

Уложив в коробку все, что могло понадобиться во время поездки, хозяин дома двинулся из подвала вверх по лестнице. Сколько лет он мечтал о том, чтобы превратить мать в объект своих исследований! Но в прежние времена об этом, разумеется, не могло быть и речи.

В конце концов свои эксперименты ему пришлось ставить исключительно на незнакомых людях.

Теперь обстоятельства, так сказать, несколько переменились.

Теперь у него не было причин исключать мать из числа испытуемых.

– Вы готовы? – спросил он, останавливаясь в прихожей.

Эдна Крэйвен, загоревшаяся при мысли провести день с таким очаровательным мужчиной, так сильно напоминавшим ей старшего сына, буквально сорвалась с места.

– Мне в самое ближайшее время просто необходимо похудеть, – кокетливо призналась она, направляясь к входной двери.

– Ничего подобного, – сказал хозяин дома. – Мне кажется, вы сейчас – ни убавить, ни прибавить. Оставайтесь такой, какая вы есть.

Пока она сходила по ступенькам и шла по направлению к фургону, поджидавшему на улице, Ричард Крэйвен, отстав на полшага, уже думал о том, когда и как он сделает первый надрез.

В середине дня Энн вернулась к себе в офис. Она чувствовала себя бесконечно утомленной, будто не спала по меньшей мере неделю. Но она знала, что бессонница не имеет ни малейшего отношения к той тяжести, которую она ощущала во всем теле. Плюхнувшись в кресло, она с минуту сидела, уткнувшись лицом в ладони, а потом потянулась к клавиатуре компьютера. Энн хотела вызвать из его недр репортаж, над которым она столь удачно работала к моменту звонка Марка Блэйкмура, и стереть его начисто. Пустой экран – и тот, казалось, стал насмехаться над ней, когда с него исчезла последняя строчка.