Чтение онлайн

— «Выход»? Что это?

— Так у нас называют попытку заброса.

— Надо же… никогда бы не подумал. А ты-то откуда все это знаешь?

— Так у нас основная работа — обеспечение безопасности персонала и испытателей. Вот и ездим повсюду.

— Странно, на первый взгляд, этот ваш «госпиталь» — обычный профилакторий. Ни сооружений тебе серьезных, ни охраны… Даже кабинет у генерала какой-то весь из себя устарелый.

— А что, надо по периметру танковый полк разместить? И вышки пулеметные поставить? Там в охране почти батальон сидит, просто их не видно. Вся территория контролируется техникой. Вы один, без генерала, и десяти шагов бы не прошли. А кабинет… это кабинет первого начальника Управления. Он почти всегда такой был, его никто не трогает. По традиции, перед «выходом» испытателя инструктирует лично начальник Управления. В этом самом кабинете. Он раньше другим был, с приемной, но здание перестроили, вот и увеличили кабинет за ее счет. С той поры так и стоит.

— Традиции, говоришь? И какие они еще тут есть?

— Разные. У каждой службы своя имеется.

— И что, руководство этому не препятствует?

— Нет. Даже негласно одобряет. Считается, что они способствуют укреплению коллектива.

— Везде бы так…

— Да, неплохо было бы.

Мы еще посидели около получаса. Потом в кармане у Антона снова забормотала рация, и он, извинившись, поднялся со скамейки и ушел куда-то в темноту. Следом за ним ушел и я.

Войдя в дом, подошел к шкафу и на ощупь отыскал там начатую бутылку коньяка. Плеснул в рюмку и сел у камина.

Ну, что, везунчик, пришло время отдавать долги? С какого это бы рожна? Я им тут что, на шею вешался? Изо всех переделок сам вылез, да еще и с прибытком для Управления. Так? Так. Могу их сейчас послать? Да запросто. Приказа такого мне никто не отдаст, да и не смогут без моего желания что-либо сделать. Академик это прямо сказал. И чем все это мне грозит? Выпрут на пенсию? Три раза «ха». Можно подумать, что я там с голоду подохну. Да и не станут они это делать, им тоже обратного хода нет. Автокатастрофу организуют? А зачем? По злобе, что ли? Нет, не те тут люди собрались. А что они тогда сделают? Воображение услужливо нарисовало мне еще несколько дверей с соответствующими табличками. Да, вот это они могут запросто. Собственно говоря, другого выхода у них нет. Так что делать-то будем?

Отыскав в кармане телефон, я нажал на нем нужную клавишу. Гудок, еще один…

— Слушаю?

— Товарищ генерал-лейтенант?

— А кого вы тут ожидали найти? В половине третьего ночи?

— Извините товарищ генерал-лейтенант, просто дело важное.

— Излагайте.

— У меня нет телефона Александра Яковлевича, я хотел ему позвонить.

— На предмет?

— Я согласен на «выход».

Голос Яковлева дрогнул.

— Вы серьезно!? В вашем-то возрасте?

— Как давно я вернулся? Уже постареть успел?

— Нет, но… Я ему перезвоню, утром он будет у вас!

— Хорошо. Дождусь утра.

— Да, конечно! Мы будем оба.

— До свидания, товарищ генерал-лейтенант. Извините за поздний звонок и спокойной вам ночи.

— И вам тоже! И… спасибо, Александр Сергеевич!

— Не за что пока.

Я положил трубку, поставил на стол нетронутый коньяк. Голова теперь должна быть свежей…

Наш кортеж зарулил на уже знакомую площадку в «госпитале». Невидимая, как и прежде, охрана закрыла ворота. На площадке уже стояли два автомобиля. Генеральская «Волга» и черный «Шевроле»-фургон. Я уже видел такие в Москве — эдакий кабинет на колесах.

Генерал ждал нас на площадке, прохаживаясь перед машинами. Сегодня он был в военной форме с немаленьким иконостасом наград на груди. Однако же! Я понимал, конечно, что он дядя заслуженный. Но чтобы вот настолько…

— Добрый день, Александр Сергеевич!

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант!

— Как самочувствие?

— Да нормально все, жив-здоров, чего и вам желаю. А это кто пожаловал? — показал я на черный фургон.

— Травников приехал. Чувствует он себя неважно, вот с ним врачи и путешествуют повсюду.

Я был удивлен той активностью, которую проявили «веселые ребята» из медицинского центра. Складывалось впечатление, что я попал на хорошо отлаженный конвейер по подготовке — кого? Я и сам не понимал. В основном все действия велись во время моего погружения в какое-то полусонное состояние. Что происходило в этот момент, так и осталось загадкой. По пробуждении я не помнил практически ничего. На мои вопросы Киреев отвечал весьма подробно. Но лучше бы он этого и не делал вовсе. Ибо из его пространных объяснений об активизации N-процесса в височных долях головного мозга я понял только то, что являюсь абсолютным профаном в этой области. Ситуация зашла в тупик. Объяснить простыми словами Олег не мог. А сложных я не понимал. Утешало лишь то, что Травников в категорической форме запретил производить надо мною какие-либо капитальные «модернизации» и улучшения. Дабы не повлиять таким образом на мой и без того натруженный мозг. Этот запрет привел «веселых ребят» в некоторое уныние. Как мне пояснил Олег, они могли в короткие сроки сделать из меня кандидата в академики. А пришлось ограничиться лишь кратким обучающим курсом. И это их весьма печалило. Уже расставаясь, я спросил его, за каким хреном эти процедуры были вообще нужны, ибо в первый мой «выход» я прекрасно обошелся и без них?

— Этой области вашего сознания мы вообще не касались.

— Так что же вы, в итоге, надо мною все неделю шаманили? Зачем?

— Мы слегка усилили ваши способности и несколько расширили багаж знаний, которыми можете теперь пользоваться.

— То есть я теперь на третий этаж с места прыгать буду?

— Нет. Это же относится к вашему здешнему телу, а вот куда и в кого вас занесет — этого мы планировать пока не можем. Значит, и повлиять на него прямо не сумеем. Но вот ваши знания мы расширили существенно! Большинство языков вы теперь можете понимать и на некоторых можете общаться. Основательно добавили вам и медицинских познаний, ну и чисто военных — тоже. Это уж само собой разумеется. Чуток расширили и ваши аналитические способности. Ну, они у вас и так были весьма неплохи. Так что президентом банка по возвращении работать сможете.

— Что-то вот не ощущаю я в себе лингвистических способностей…

— Должен пройти небольшой период активации этих способностей. Это нормально. Да и особой потребности у вас в этом пока нет.

— Иначе говоря, припрет и на суахили заговорю?

— Это вряд ли. Данный язык мы не рассматривали в качестве необходимого. А что, вы чувствуете эту потребность? Так время пока еще есть…

— Типун тебе на язык! Я просто так сказал!

— Ох, сомневаюсь я… Просто так в голову ничего не приходит. Особенно у вас.

На этой ноте мы и расстались. Дай им волю, они такого наворотят!

Мы подошли к знакомому домику. Генерал открыл дверь и вошел. Я поднялся следом. В помещении прохаживался Травников. Увидев меня, он подошел и обнял. Отпустил, похлопал по плечу и, ничего не говоря, вышел из кабинета. Я проводил его взглядом.

— Чего это он так?

— Переживает. К внуку пошел.

Яковлев сел за стол и указал мне на кресло напротив.

— Присаживайтесь, Александр Сергеевич.

— Спасибо.

— Вы все взвесили? Ваше решение является осознанным и окончательным?

— Да, товарищ генерал-лейтенант. Все взвесил и продумал.

— Вы не встретились с семьей, почему?

— Не хочу их чрезмерно перенапрягать. Я им в последнее время часто звонил, подолгу разговаривал. Надеюсь, что не разорю контору счетами за межгород? Сейчас они спокойны. Ну, во всяком случае, не ожидают чего-то особенного. Я им сказал, что отъеду на некоторое время в командировку. Вот письма, — я протянул генералу пачку исписанных листов. — Даты проставите, я там пояснил, что звонить отсюда проблематично, не говоря уже и обо всем прочем. Пару моих фотографий в экзотической обстановке добавьте. Ну, да вы и сами все это лучше меня знаете.