Чтение онлайн

Рандо хотел заплатить, но кондитер не принял денег.

— Кто в первый раз в жизни ест трубочки, тот мой гость. Я это делаю только для рекламы, — прибавил он поспешно, увидев удивление на лице инспектора, — а не из желания угодить полиции.

— До свидания, — сказал Рандо, направляясь к выходу.

— Надеюсь, что вы станете частым гостем, — засмеялся Вуазен.

— Как знать. Трубочки мне понравились, — откликнулся Рандо уже с улицы.

Дверь дома на склоне Рандо открыла служанка Анни и приветствовала его, словно старого знакомого.

— Что слышно, мадам? — произнес равнодушным тоном Рандо и не ожидая ответа направился в сторону спальни. Служанка поспешила за ним.

— Ничего нового, мсье. Кроме разве что факта, что мадемуазель Луиза расспрашивала меня о Жакобе Калле.

— Ну и?.. — инспектор вперил изучающий взгляд в лицо служанки.

— Я не сказала ей ни слова. Клянусь, — она подняла два пальца вверх.

— Почему?

— Лучше всего не говорить много, — ответила она, хитро улыбнувшись.

— А где мсье Маккинсли?

— Мсье Маккинсли утром купался в море с мадемуазель Луизой, потому что вообще мсье Маккинсли любит общество мадемуазель Луизы. Потом он вместе с ней ездил куда-то на автомобиле. Мадемуазель Луиза вообще никуда не ходит без мсье Маккинсли. А потом он с фотоаппаратом пошел в город, а что дальше, я не знаю, — выпалила Анни одним духом. — Когда он уходит в город, то я уж не знаю, что он там делает.

— А потом я ел пирожные и делал разные визиты, — Маккинсли стоял в двери столовой с деревянным выражением лица. Анни залилась краской и хотела что-то сказать, но Рандо незаметным жестом велел ей побыстрее удалиться. Красная от стыда, она выбежала из комнаты, не смея взглянуть в лицо режиссеру.

— Вот еще один детектив, — сказал Маккинсли, здороваясь с инспектором.

— А вы были у Пуассиньяка, — сказал Рандо, водя пальцем по столу, словно желая убедиться, покрыт ли он пылью.

— Да! — воскликнул откровенно развеселившийся Маккинсли. — Вы что — следили за мной?

— Вот еще, — проворчал Рандо, пожимая плечами, — это совсем не в моем вкусе.

— И значит?..

Рандо безнадежно махнул рукой.

— Устаревший дедуктивный метод. Я просто посмотрел на вашу обувь. У вас к подметкам прилипло немного чистого, свежего песка. А поскольку я знаю, что Пуассиньяк — борец за чистоту и порядок, остальное легко понять. Никому больше не придет в голову возить песок с пляжа во двор и посыпать им дорожки.

— Ну, а если бы это делал еще кто-то?

— Тогда бы я ошибся. Метод дедукции уже молью трачен, так что ошибка была бы вещью закономерной.

— Да, я был у Пуассиньяка. Интересный человек. Я нанес ему визит как коллекционеру. На столе у Дюмолена я оставил пачку сигарет.

— Мне Лепер говорил. «Тобакко Рекорд».

— Точно. А поскольку пачка та оказалась у Пуассиньяка, то, согласитесь, разговор между нами приобрел интересное направление.

— В этом у меня нет ни малейшего сомнения. Я так полагаю, что Пуассиньяк собирает сигаретные упаковки. Но пожалуйста, рассказывайте дальше.

— Мне бы не хотелось вам наскучить, мсье инспектор.

— Вот уж нет. Я также могу вам кое-что порассказать. Я придерживаюсь кодекса фэйр плэй.

Режиссер удобно расположился в кресле, повесив фотоаппарат на спинку.

— Конечно, мсье Пуассиньяк собирает пачки из-под сигарет, и тут происходит открытие…

— Сейчас, сейчас, — прервал его Рандо. Он пробежал в столовую и обратно. — Знаю.

Режиссер заинтересованно посмотрел на него.

— Пуассиньяк получил пачку сигарет от Дюмолена.

— Браво! — воскликнул Маккинсли. — Вы и в самом деле достойны восхищения.

Инспектор гордо выпрямился, поднявшись на цыпочки, чтобы казаться выше.

— Если Пуассиньяк получил сигареты от Дюмолена, он должен был посетить его после вас. А если он был после вас, то визит состоялся в промежуток времени с обеда до момента смерти. Он должен был посетить Дюмолена, я на этом настаиваю, поскольку Дюмолен после обеда дом не покидал. Одна только вещь непонятна мне во всем этом, — Рандо на мгновенье задумался, — почему Дюмолен отдал сигареты Пуассиньяку, хотя это были ваши сигареты. Почему он не вернул их вам?

— Верно подмечено, — согласился Маккинсли, — я вам скажу. Все потому, что Пуассиньяк сигареты взял без спросу, соблазнившись удобным случаем. Взять у кого-то сигареты — еще не преступление.

— Хуже было бы для него, если бы он украл сигареты и убил Дюмолена. Тут вы правы.

— Во время моего визита к Пуассиньяку мне удалось просмотреть подшивки газет, которые он собирает со скрупулезностью маньяка. И среди других в одной из подшивок я нашел тот экземпляр газеты, в которую был завернут кирпич, найденный на дне моря.

Рандо сложил руки на груди.

— Я охотно взял бы вас к нам в полицию, — сказал он серьезно. — Вы работаете, как профессионал.

— Благодарю, — режиссер поклонился, приложив руку к сердцу. — А на десерт я сообщу вам, что мсье Пуассиньяк — страстный курильщик трубки и пользуется приспособлением, очень похожим на те, которые мы нашли в таком изобилии в комнате Дюмолена, несмотря на то, что покойник не курил. На одной из своих прогулок я зашел в табачный магазин. Продавец представил мне два вида таких приспособлений. Одно поменьше, другое побольше. И ни одно из них не похоже на те, которыми мы располагаем и которыми пользуется Пуассиньяк. Это приспособления старого типа, которые, как я понял, давно не выпускаются.

— А значит? — Рандо щелкнул каблуками, как старый вояка.

— А значит? — ответил вопросом режиссер.

В этот момент в дверь постучали. Прежде чем они успели повернуть головы к двери, раздался тихий голос:

— Я не помешаю?

В столовую проскользнул мсье Дюверне.

— Анни сказала мне, что Гортензии нет дома, вот я и позволил себе войти сюда.

— Ну что вы, прошу, — Рандо широким жестом пригласил мсье Дюверне занять место.

Дюверне с интересом рассматривал интерьер комнаты, усевшись на краешке стула. Он говорил тихим голосом, находясь, очевидно, еще под впечатлением недавней смерти владельца виллы.

— Вы просто как с неба нам свалились, — жизнерадостно сообщил инспектор, — ваше присутствие нам просто необходимо.

— Я к вашим услугам, — ответил Дюверне.

— Да не говорите вы так тихо! — воскликнул Рандо намеренно громко, чтобы приободрить гостя. — Никто нас не подслушивает.

— До сих пор не могу отойти, — Дюверне вновь осмотрелся, — не так давно еще…

— Да, мсье Дюверне, тяжело. Нужно теперь в одиночку бороться за место мэра.

— Легко сказать — в одиночку. Сторонники мсье Пуассиньяка проводят сейчас кампанию против меня. В отсутствие мсье Дюмолена мои сторонники не могут ни на что рассчитывать.