Чтение онлайн

– Видишь ли, виноват один я. Так получилось, что сразу навалилось много неотложной и сложной работы. Замотался. Ну, не молод все-таки, устал... Сорвался, наорал на нее. Впрочем, не в том дело.

Хо опять замолк. Он явно хотел что-то сказать и не знал, с какой стороны подступиться. Оглядывался по сторонам и почему-то его особенное внимание привлекали торшер и люстра.

– Я приехал, потому что мне нужно было отвлечься.
– внезапно провозгласил он, уставившись на стеклянные шары торшера.

Всеслав окончательно перестал что-либо понимать.

– Пойдем, подышим, а?
– предложил Хо.
– Проводишь меня до остановки. Пора домой, буду восстанавливать семейный мир.

С полуночи зарядил мелкий дождь и без перерывов моросил до вечера. Чувствовалось, что он вообще не закончится в ближайшие сутки. Во дворе сегодня вообще не было ни души. Но, предложив прогулку, Даццаху как-то изменился, словно принял какое-то решение.

– Может, останешься переночевать?
– на всякий случай предложил Всеслав.

– Какое там! Завтра с утра намечена раздача плюх моим нерадивым подчиненным. Знаешь, репрессии нельзя откладывать, это разлагает подчиненные тебе массы трудящихся.

– Тогда идем.

Шурша плащами, они спустились по лестнице и вышли под морось. Ночное небо забыло о полагающемся ему вишневом оттенке и было безнадежно чугунным, словно где-нибудь над хонтийскими равнинами.

– Веришь в предчувствия?
– внезапно спросил Хо.

– Какие?
– удивился Всеслав.

– В плохие, само собой.
– мрачно ответил Даццаху.
– Хорошие обычно не сбываются, на них можно вообще не обращать внимания.

– Н-ну, как сказать... В общем, верю.

– Правильно делаешь. Вот у меня на днях появилось очень сильное предчувствие, что ты столкнешься или уже столкнулся с нешуточными неприятностями.

Всеслав насторожился.

– С какими?

– Кто ж их знает?
– раздраженно буркнул Хо.
– Бытовая травма или там (храни Глубинный!) еще что-нибудь в том же роде - это, конечно плохо, но все-таки полбеды. И потом - на все промысел богов, от положенной по статистике порции гадостей жизни никто не застрахован. Не обидно хотя бы. А вот, если неприятности проистекают от людей, это уже куда хуже. Так что я приехал, чтобы поделиться опасениями и предостеречь.

– Но отчего, гацу ба-дацу?

– Не знаю!
– отрезал Даццаху Хо. Он впервые посмотрел Всеславу в глаза и медленно повторил: -Не знаю! Предчувствие. Только прошу, будь пару ближайших недель, ну... пособраннее, что ли, повнимательнее. Поосторожнее, в общем. Ага, вот и транспорт.

Скоростной трехвагонный трамвай, разбрызгивая воду и время от времени прыская искрами из-под колес, лихо подкатил к остановке.

– Бывай!
– Хо откинул капюшон плаща, крепко пожал руку Всеславу.
– Помни о сказанном. И звони сразу же, если вдруг что-то стрясется. Слышишь - сразу же!

– Обязательно.
– ответил Всеслав.
– Спасибо.

Он стоял и смотрел, как рубиновые огоньки трамвая исчезают в темноте. Ай да Даццаху! Что это с невозмутимым работником службы социального контроля? И потом, он явно не хотел разговаривать в квартире. Случайно, или?..

Всеслав возвращался, сунув руки в карманы мокрого плаща и старательно обходя блестевшие отражениями фонарей лужи. Быть может, инспектору стало известно о каком-то нечаянном проступке Бидзанби Да? Служба мешает предупредить открыто, а дружба обязывает это сделать хотя бы в завуалированной форме.

Всеслав мысленно перебрал все свои действия за последние два месяца. Нет, гражданина Бидзанби решительно ни в чем предосудительном упрекнуть нельзя. Не нарушал, не преступал, не посягал, не умышлял. Может быть, подозрения по поводу законности доходов? Нет, как раз с этой стороны все чисто. Все строго документировано, налоги не уплатить просто невозможно. Преподавательское жалование, доплаты за подготовительные курсы для абитуриентов, гонорар за сказку о "Винни-Пухе" (издательство "Детская книга", тираж 125 000 экз.), два гонорара от телевидения Желтого Пояса за разработку идей игровых передач.

Тогда что же?

Вот и подъезд. За ручку держался и неловко пытался открыть дверь покачивающийся мужчина средних лет. Пьяный? Не похоже. Да это же сосед по лестничной площадке!

– Могу помочь?

– Если не трудно.
– врастяжку выговаривая слова, ответил тот.
– Мне нехорошо и, кажется, одному подняться по лестнице не получится.

Саракш, Островная империя

Черный Пояс, о.Бацуза, город Цугазай

Цугазайские Новостройки, Голубиная улица, дом 19, кв. 30

9 часов 11 минут, 4-го дня 1-ой недели Красного месяца, 9591 года от Озарения

Старший научный сотрудник, заведующий лабораторией экспериментальной медицины Цоки Ку почти ничего не видел. В ушах грохотал пульс. Он опирался на плечо счастливо встреченного соседа из тридцать первой квартиры (как его бишь, Бидзанби, кажется?) и лишь благодаря поддержке преодолел пролеты лестницы. Сосед достал из его кармана ключ, открыл дверь и помог дойти до постели.

– Вызвать машину быстрой медподдержки?

– Не нужно.
– через силу ответил Цоки Ку.
– Пройдет.

– Вы уверены?

– Совершенно. Благодарю вас, сейчас лягу, усну, а к утру как рукой снимет.

– Точно?
– усомнился сосед.
– Что-то не очень похоже.

– Нет-нет, все в норме...

– Но все же с утра обязательно загляну к вам.
– пообещал Бидзанби.
– В порядке холостяцкой взаимопомощи. Не возражаете? И попрошу в экстренном случае позвонить мне или стукнуть в стену. Договорились?

– Конечно, спасибо...

Цоки Ку лежал и чувствовал, как медленно уходят тошнота, слабость и головокружение. Все это было следствием проведенного сегодня эксперимента. Их лаборатория работала над проблемами воздействия нейтринного излучения на кору головного мозга [204] . Цоки высказал гипотезу, что воздействие сверхузкого нейтринного луча на отдельные точки мозга резко усиливает сопротивляемость организма химическим и биологическим ядам. Он предполагал, что нейтринные уколы способны исцелять болезни сердца и печени, полностью избавлять от рака. Может быть, даже вызывать в человеческом организме регенерацию утраченных тканей, вплоть до восстановления удаленных зубов. Цоки считал, что этап экспериментов на животных остался позади и пора приступать к пробам на людях. Руководство не возражало и предоставило самые широкие возможности: Цоки Ку мог выбирать для опытов любых рабов - больных и здоровых, молодых и старых, мужчин и женщин.