Чтение онлайн

Обратно он прошел через Турмштрассе в сизую тень поредевшего Аувальда. Он не стал прижиматься к парковой ограде, не двигался мелкими перебежками от дерева к дереву, а шагал размашисто и уверенно. Он был умиротворен той убежденностью, что окончательно откупился от арийского истукана, вырвался из когтей грудастого железного орла, как некогда высвободился из коченеющей хватки орла двуглавого. «От медведя ушел, от волка ушел» – вспомнилось ему из любимой сказки его русской няни.

Он так осмелел, что прошел по Готтшедштрассе до Соборной синагоги, снаружи такой основательной, будто вырезанной из монолитной скалы, – внутри ажурной и торжественной. Скоро он будет далеко от этих мест, но глубокой грусти он не испытывал, скорее облегчение. Чувство дома пропало у него с тех пор, как он эмигрировал из России.

Он вернулся домой в бурные объятия и причитания Зинаиды:

– Почему так долго! Я уже столько всего себе вообразила! Едва жива! Зачем ты пугаешь меня?

– Успокойся! Скоро все кончится! – сказал Михаил Осипович вкрадчиво.

– Ничего не кончится, пойми ты! Когда-то я тоже верила, что это безумие не может длиться долго, а ты посмотри – становится только хуже! Ты же видишь: они ни перед чем не остановятся.

– Тише, Зиночка! Для нас кончится, слышишь? У нас все будет хорошо. Я договорился.

– Миша! – запротестовала она. – Как можно? С кем?

– Это надежный человек, от Готлибов.

– Я не знаю, – сказала она, растерянно опуская руки.

– Вот! – Михаил Осипович достал бумагу из-за пазухи. – Тут наши гарантии! Нас переправят во Францию, а дальше до Америки. А пока спрячем расписку в наш тайник.

Они поднялись в детскую. Проснувшийся от их голосов внизу Веня замер, едва услышав скрип опускающейся дверной ручки. Михаил Осипович подошел к кроватке Анны и осторожно потянул ее на себя, взявшись за золотые шишечки. Встал на колени у самой стены, вытащил узкую рейку плинтуса и просунул куда-то внутрь небольшой листок. Едва он поднялся, Веня зажмурился и вжался в подушку.

– Если что-то пойдет не так, по этой расписке ты добьешься справедливости! – зашептал Михаил Осипович жене, стоявшей у порога за Вениной кроватью. Но мальчик ее не видел и послушно закивал на его слова, решив, что отец обращается к нему.

– Дэн, не надо так сильно! Макияж должен быть такой, как будто я с ним проснулась, – естественным.

– Если бы ты с ним проснулась, ты бы ни один фейс-контроль не прошла. Доверься мне, детка! Сколько раз я тебя уже выручал? Не мешай работать! Глаз закрой.

Инга закрыла оба и попыталась расслабиться. Нервный предстоял вечерок. Встреча с бывшими коллегами – все равно что очутиться в одиночестве, без защиты в пещере с ядовитыми змеями.

Где ты, Индиана Джонс?

– Можно не кривиться? Ты мне всю картину портишь. – Дэн топнул ногой. – Работать с тобой – одно мучение. Расслабь челюсти, не морщи лоб, не хмурься. Ты чего такая дерганая?

– Постараюсь. – Инга еще плотнее сжала зубы. – Нарисуй меня красиво.

– Я по-другому не умею. Ко мне, между прочим, дамы за неделю записываются. А ты нагло пользуешься тем, что соседка и что я к тебе неравнодушен. И можешь прийти вся такая: ах, Дэн, сделай меня звездой! Ах, мне надо позарез!

А другим как будто не надо! Я у тебя как фея-крестная! – Он говорил не умолкая, виртуозно играя вокруг ее лица то карандашом, то спонжем.

Словесный поток убаюкивал Ингу, как негромкое радио в машине.

– Ты мне еще засни! – прикрикнул на нее Дэн, картинно вздохнул. – Надо менять репертуар. Один мой коллега, представь, арии поет во время стрижки. «Не счесть алмазов в каменных пещерах!» – затянул он фальцетом.

Инга не могла удержаться от смеха, и он тут же заехал ей кисточкой для румян в ухо.

– Ну вот, будешь теперь с красным ухом, – проворчал он, – скажешь, тренд. Открой-ка глаза. Ох, бледная ты, подруга, и мешки под глазами вырастила, их не замажешь.

Дэн отошел на пару шагов, придирчиво осмотрел свое творение и покачал головой. Был он маленький, костлявый, с длинной подростковой шеей и густой гривой темных волос. Инга сдружилась с ним недавно, когда он на пару с таким же стилистом-авантюристом снял соседнюю квартиру, принадлежавшую не вылезающим с Бали хипстерам. Дэн и сам тянул на хипстера – внешностью, кедами и рюкзаком – да и вкалывал по две смены в салоне, и еще принимал клиентов на дому.

– Куда лыжи-то намылила? – Он уже собирал кисточки, щеточки, тени, помады, тушь.

– Вечеринка на «Красном Октябре». С размахом. И что приятно – мой проект, последний такой масштабный в «QQ».

– Не путай меня. Ты ж вроде гордо покинула это скопище интриганов.

– Я этот проект четыре месяца готовила. Не могу не пойти. Фотовыставка «Звезды в спорте». – Инга изобразила томную барышню, манерно взмахнула руками. – Вся наша попса придет на себя посмотреть в непривычном антураже, а заодно и попеть для особо избранных.

– Меня бы позвала для разнообразия.

– Не могу, Дэнчик, прости. Сильно закрытое мероприятие. В следующий раз.

– Ага! Как будто он будет. Пользы от тебя ноль. – Дэн нахохлился.

Инга подошла к зеркалу, придирчиво осмотрела себя, прищурилась. Да, Дэн сделал всё что мог.

– Ноль, говоришь? Ничего, я еще всем им покажу. С таким мастером, как ты, разве может быть иначе? Ты лучший! – Она притянула его к себе и от души обняла.

– Ладно, не подлизывайся. – Дэну было приятно. – Вали уже домой, ко мне клиентка вот-вот должна прийти.

Инга, не торопясь, вышла из машины. Толпа на набережной волновалась и гудела вокруг модного клуба с террасой на крыше. Железные ограждения охраняли мир скороспелых любимцев фортуны. Там, внутри, били наскоро устроенные фонтаны, блистали наспех возведенные павильоны, сновали официанты, одаривая гостей шампанским и тарталетками. До публики долетали лишь овации и удары динамиков. Ожидался фейерверк.

Перед клубом происходил спонтанный парад приглашенных гостей. Они выходили из автомобилей, словно из-за кулис, и танцевали короткую партию до первого барьера охраны. Перегруженные аксессуарами женщины небрежно исполняли набор пируэтов, а мужчины шли тяжело, волоча за собой вип-статус, словно золотую гирю.

Инга невольно подумала о «Параде» – об этом гротескном шествии, где монстры затмевают людей, но здесь, перед клубом, люди и монстры составляли одно целое, и от этого меланжа в душе рождалось зыбкое ощущение обмана.

Она расправила плечи и, не глядя по сторонам, неспешно направилась к блистающему входу.

Главное, не споткнуться, не запутаться в платье, которое почти в пол.

Никогда не забуду, как упала однажды Машка – лицом в асфальт. И ведь актриса – встала, рассмеялась: «Капканов понаставили»! А потом через черный ход сразу в больницу – нос сломала. Но нервы железные – даже не разревелась. Теперь этот кошмар всегда со мной. Черт, как ноги мерзнут, что за идиотская мода – туфли на босу ногу при вечернем прикиде, терпеть не могу. Хорошо хоть, придумали такую вещь, как меховое манто. А то при такой весне и дуба дать недолго.