Чтение онлайн

– Это вам, – тихо сказала она, но Иващенко вздрогнул от ее голоса, будто она свои слова прокричала.

– Что это? – как-то испуганно спросил Константин Эдуардович, не прикасаясь к свертку.

– Ничего особенного… – сказала сразу огорчившаяся Майя, но все же нашла в себе силы развернуть бумагу. – Вот… Ложка… Как у вас чайные… Я подумала, что она может вам понравиться…

Преподаватель, чуть помедлив, жадно схватил ложку и поднес ее близко-близко к глазам, потом вдруг улыбнулся Майе так, что она опять имела счастье лицезреть ямочки на его щеках.

– Это ж… это ж наша ложка!! – почти выкрикнул он. – Где вы ее взяли, студентка Романова?

– Как ваша? – удивилась девушка.

– Так! Это бабушкино столовое серебро, которое ей изготавливали по заказу! То есть, как сейчас принято говорить – эксклюзив! Она сама придумывала вот этот узор на ручке! Так вы не сказали, откуда она у вас.

– Из магазина… Антикварного…

– Понятно. Значит, он ее утащил и сдал.

– Кто утащил? Кто сдал?

– Ну… один человек… Очень хорошо, что вы ее нашли! Спасибо! Но… – Константин Эдуардович посмотрел на Майю с испугом. – … вы же наверно сильно потратились?

– Нет… То есть, не совсем… В общем, это неважно… Это же подарок на двадцать третье февраля…

– Но… я не могу принять от вас такой подарок…

– Почему? Потому что эта ложка и так ваша?

– Нет… Просто… Ну с какой стати вы должны делать мне подарки?

– Потому что праздник… – умоляюще произнесла Майя. Она провалится сквозь землю, если Иващенко сейчас вернет ей ложку.

– Но я не имею к армии никакого отношения. Никогда не служил. Так… был месяц на сборах и все… – Глаза преподавателя были виноватыми.

– Ну вот! Все-таки были!

В этот момент в аудиторию заглянула секретарша кафедры общей химии Эмма Ивановна и укоризненно произнесла:

– Ну, что же вы, Константин Эдуардович! Только вас и дожидаемся!

– Сейчас, сейчас! – ответил ей Иващенко. – Вы начинайте, пожалуйста… Бегу…

– Вас, наверно, сейчас поздравлять будут! – догадалась Майя и поспешила к дверям, обрадовавшись, что преподавателю некогда будет дальше разбираться с ложкой, и он все-таки примет ее.

После того, как Майя подарила Иващенко его же собственную ложку, она совсем перестала поднимать на него глаза на лекциях, чтобы он не думал, будто теперь чем-то обязан ей. Ничем. Она и так позволила себе слишком много. Пожалуй, есть смысл перестать мечтать о доценте и вернуться в студенческий коллектив. И седьмого марта, накануне женского праздника, Майя согласилась пойти вместе со всеми в бар «Вымпел».

Первокурсники поджидали друг друга на крыльце института. Майя с Ольгой вышли почти последними, так как им надо было сдать тетради с исправленными контрольными работами преподавателю кристаллографии. Он опять прицепился к оформлению одной из таблиц и задержал их на целых пятнадцать минут. Ребята встретили девушек криками:

– Ну! Наконец-то!

– Явились-не запылились!

– Сколько можно вас ждать?!

Девушки сочли за лучшее ничего не отвечать, и группа № 157 практически в полном составе направилась в сторону «Вымпела».

– Студентка Романова! – раздалось вдруг за их спинами. Все разом остановились и повернули головы на голос. На крыльце института стояла секретарша кафедры химии Эмма Ивановна и жестами подзывала к себе Майю.

– Ну вот! Опять ждать!

– Надо было раньше слинять!

– Что за день! – посыпались возмущенные реплики одногруппников студентки Романовой.

– Вы идите, не ждите, – предложила им она. – Я догоню. Я же знаю, где находится «Вымпел».

Все сразу согласились с этим предложением, а Ольга крикнула Майе вдогонку:

– Ты приходи! Не задерживайся! Я тебе место займу!

Когда Майя снова поднялась на крыльцо, Эмма Ивановна сказала деловым тоном:

– Романова, поднимитесь, пожалуйста, на третий этаж в триста двадцатую аудиторию.

– В химию? – удивилась девушка.

– Да! Константин Эдуардович сказал, что у вас какие-то проблемы с лабораторной работой, а у него как раз сейчас консультация на этот предмет со всеми неуспевающими. Поторопитесь, милочка! Сегодня день предпраздничный, а потому короткий!

Майя хотела возмутиться по поводу того, что ее назвали неуспевающей, но гораздо важнее было разобраться, с какой-такой лабораторной у нее вдруг возникли проблемы. Почему больше ни у кого из их группы проблем не было, а у нее вдруг возникли? Да и вообще, у них давно вообще не было никаких лабораторных…

Майя бросилась к лестнице и вмиг влетела на третий этаж. Она подошла к дверям аудитории – из нее не раздавалось ни звука. Наверняка, все неуспевающие списывали с доски и потому затихарились. Девушка осторожно поскреблась в дверь, потом пару раз стукнула в нее костяшками пальцев, но никто из аудитории так и не отозвался. Она уже взялась за ручку двери, чтобы зайти без разрешения, но именно в этот момент она перед ней распахнулась. Майя оказалась нос к носу с доцентом Иващенко.

– Мне сказали, что у меня что-то не то с лабораторной, – просипела она от разом охватившего ее волнения.

Преподаватель как-то странно на нее посмотрел, кивнул несколько раз, будто одного кивка ему не хватило, и вдруг широко распахнул дверь. Майя мимо него осторожно протиснулась в аудиторию. Кроме них с Иващенко никого в ней не было.

– А… как же… А где же… – сбивчиво начала девушка. – Эмма Ивановна сказала… а я не поняла… какая-то лабораторная… а я неуспевающая…

Константин Эдуардович улыбнулся, опять продемонстрировав Майе свои ямочки на щеках, потом, оставив ее возле дверей, прошел в лаборантскую и почти сразу вышел из нее с букетом бордовых роз на длинных стеблях. Майя почему-то решила, что преподаватель попросит ее отнести розы в деканат или какой-нибудь преподавательнице, но он протянул букет ей и сказал:

– Вот! Поздравляю!

– В смысле? – прошептала Майя, бессильно уронив руки вдоль враз ставшего чужим и непослушным тела.

– В том смысле, что завтра восьмое марта, и я поздравляю вас с праздником!

– Зачем? – очень глупо спросила она, не в силах принять в ослабевшие руки цветы.

– Ни зачем… просто… В честь женского дня! Возьмите, Майя! Долго мне их еще держать?

Девушка взяла розы, так и не вспомнив про положенное «спасибо».

– Я не понимаю… – сказала она. – А как же лабораторная?

– А разве в этом месяце у вашей группы была лабораторная?

– Не было…

– Ну вот! – с улыбкой заключил преподаватель.

Майя совсем смешалась, она никак не могла поверить, что цветы преподнесли именно ей, что не надо никуда идти, чтобы отдать их в другие руки. И, чтобы не разочаровываться, если вдруг все же выяснится, что розы на самом деле другой женщине, она опять спросила про лабораторную:

– Но Эмма Ивановна сказала, что у меня с лабораторной…

– Ну, перестаньте уже, Майя! – опять с улыбкой перебил ее Константин Эдуардович. – Я не знал, каким образом зазвать вас к себе в аудиторию, а тут вдруг заходит Эмма Ивановна и спрашивает, когда я буду работать с должниками. Ну… я решил этим воспользоваться. Сказал, что как раз сейчас жду этих самых должников… А стоял я в это время у окна и видел, как студенты вашей группы кого-то ждали… И вы там были… Я и попросил Эмму Эдуардовну вас позвать. Если бы я сам позвал, возможно, вам это было бы неприятно, ведь пришлось бы что-то объяснять группе…