Чтение онлайн

— Перехватим?

— Не сейчас. Майя знает, что мы ее преследуем, и изменит направление. А прежде всего попытается уйти от камер.

Улыбаясь, Митчелл посмотрел на напарника.

— Вот тут-то мы ее и сцапаем.

Бун вернулся к фургону и вытащил из салона алюминиевый чемоданчик с оборудованием для радиослежения и три комплекта инфракрасных очков.

— Спускаемся. Я свяжусь с опергруппой на Пятой авеню.

Все трое вошли в здание вокзала и спустились по мраморной лестнице, спроектированной по подобию лестницы в старом Парижском оперном театре. В главном вестибюле Митчелл подскочил к Буну.

— Надо бы кое-что прояснить, чтобы, значит, все до конца понятно было, — затараторил он. — Мы сопровождаем вас по Нью-Йорку и улаживаем разногласия с местными. Но мочить никого не станем.

— И не надо. Улаживайте дела с властями.

— Без проблем, понятно, ясно. Пойду к транспортной полиции, скажу, что мы прибыли, зарегистрируюсь.

Вытащив из кармана бэйджик и прицепив его к пиджаку, Митчелл удалился. Крауз оставался при Буне, словно гигант-телохранитель. Вдвоем они отправились к центральному информационному киоску с часами о четырех циферблатах наверху. Размер главного вестибюля, его стрельчатые окна, белые мраморные полы и каменные стены лишний раз убеждали Буна, что его сторона победит в скрытой войне. Каждый год через вокзал проходят миллионы людей, и лишь немногие догадываются, что самим этим зданием Братство исподволь демонстрирует свою мощь.

Уильям К. Вандербильт, железнодорожный магнат, который и заказал постройку Гранд-Сентрал, был одним из основных американских союзников Братства в начале двадцатого века. Он велел украсить сводчатый потолок главного вестибюля знаками зодиака — на высоте пяти этажей над мраморным полом. Задумано было изобразить звездное небо над Средиземноморьем в период жизни Христа. Но никто — даже египетские астрологи первого века — не видел такого порядка звезд: зодиакальный круг на потолке изобразили перевернутым.

Бун забавлялся, читая различные версии того, почему звезды расположены именно так. Чаще всего говорилось, будто художник раздобыл где-то древний манускрипт и скопировал рисунок именно оттуда. А сам рисунок сделал некто из другой солнечной системы. Однако объяснить, почему же архитекторы Вандербильта разместили странное художество в вестибюле столь важного здания, не взялся никто.

Только Братство знало, что рисунок на потолке не имеет ничего общего со средневековым представлением о порядке расположения звезд. На деле созвездия разместились так, будто их видит некто, скрытый в полом потолке и следящий, как Странники спешат к поездам. Большинство звезд было лампочками на иссиня-черном небе, но имелись и десятки отверстий-глазков. В прошлом полиция следила за подозрительными гражданами в бинокли. Сегодня все население страны — под наблюдением сканеров и прочих электронных устройств. А звездный рисунок свидетельствует, что только наблюдатели видят вселенную точно.

На спутниковый телефон поступил звонок: в ухо Буну зашептал Саммерфилд, бывший британский солдат. Опергруппа подъехала к вокзалу и припарковалась позади фургона. На это задание набрали преимущественно тех же людей, что участвовали в операции в Аризоне — она укрепила моральный дух наемников; необходимая жестокость сплотила людей из разных стран и с разным прошлым.

— Что теперь? — спросил Саммерфилд.

— Разбейтесь на небольшие группы и войдите через разные двери, — приказал Бун и посмотрел на табло с расписанием. — Встретимся у тридцатого пути, у поезда, который идет на Стэмфорд.

— Я думал, они поедут на челночном.

— Сейчас Майе нужно только одно — защитить Странника. Она как можно скорее попытается спрятаться, а значит, беглецы пойдут вниз по тоннелю или выберутся к площадке для техобслуживания.

— Цель все та же?

— Уничтожить на месте всех, кроме Габриеля.

Саммерфилд отключился, и поступил новый звонок — от интернет-бригады: Майя и беглецы достигли платформы у челночного поезда, но остаются на месте. Год назад в Праге Бун убил отца Майи Торна и теперь испытывал к девушке некую привязанность. Она не чета своему отцу, не такая твердая. Возможно, потому что не захотела стать Арлекином. Одну ошибку Майя уже совершила, и следующий выбор ее погубит.

Через многочисленные проходы со спусками и подъемами Наз провел Майю и остальных к челночному поезду на станции Таймс-сквер. От ярко освещенной платформы отходило три параллельных пути. Серый бетонный пол покрывала абстрактная мозаика из почерневших пятен присохшей жвачки. Тут же несколько выходцев с островов Вест-Индии исполняли на стальных барабанах мелодию калипсо.

Пока наемников удавалось избежать, но за группой неотрывно следили камеры наблюдения. Майя в этом не сомневалась. Не сомневалась она и в том, что теперь, когда раскрылось присутствие Странника в Нью-Йорке, Табула бросит на поиски все силы. Если верить Назу, сейчас нужно только пройти по путям, затем по лестнице спуститься на нижний уровень Гранд-Сентрал. Если бы только не дежурный офицер транспортной полиции на платформе… Но даже исчезни он, все равно кто-нибудь сообщит властям о группе беглецов, спрыгнувших с платформы на пути.

Оставался единственный безопасный путь к тоннелю — за стальной дверью с надписью «НИКЕРБОКЕР». Было времечко, когда, пройдя в эту самую дверь, человек попадал прямиком в бар отеля «Никербокер». И хоть отель давным-давно перестроили под многоквартирный дом, дверь сохранилась; мимо проходили десятки тысяч людей, но никто ее не замечал.

Оставаясь на платформе и глядя, как на челночный садятся пассажиры, Майя ощущала себя совершенно беззащитной, открытой. Когда поезд отъехал, к Арлекину подошел Холлис.

— Все еще хочешь сесть на поезд до Тен-Майл-Ривер? — шепотом спросил он.

— Сначала надо до него добраться. Наз говорит, там совсем нет камер.

Холлис кивнул.

— Наверняка от самого дома нас вели сканеры Табулы. Братство догадалось, что мы собираемся воспользоваться этой старой станцией, и взломало компьютер транспортной службы.

— Есть и другое объяснение. — Майя глянула на Наза.

— Да, я тоже так подумал. Но в вагоне парень по-настоящему испугался.

— Держись к нему ближе, Холлис. Побежит — останови.

Подъехал следующий челночный и, посадив пассажиров, с грохотом отбыл в сторону Восьмой авеню. Казалось, ждать придется вечность, но вот дежурный офицер получил вызов по рации. Тогда Наз подскочил к двери в «Никербокер» и принялся перебирать ключи в связке. Отперев замок, парень широко улыбнулся.

— Кто на особый рейс, прошу сюда! — объявил проводник. На глазах у нескольких ньюйоркцев беглецы проскользнули в дверной проем. Дверь захлопнулась, и тьма окутала короткий коридор. Наз приподнял крышку люка, через которую все спустились на бетонную лестницу, а по ней — в тоннель.

Встали на шпалы. Указав на рельс-проводник, Наз предупредил:

— Аккуратнее с деревянной крышкой. Сломаете, коснетесь рельса — все, вам конец.

В черном от копоти тоннеле воняло нечистотами. Вода сочилась сквозь маслянисто поблескивающие стены. Если муниципальная станция была сухой и довольно чистой, то здесь на путях образовались настоящие завалы из мусора. Повсюду бегали крысы. На чужаков они даже не обратили внимания — как ни в чем не бывало продолжили пищать, шипеть друг на друга, скрестись о стены и драться.