Чтение онлайн

Люди на площади засуетились еще сильнее. Всадник-монгол поднял руку вверх и направил коня к проему в стене, где когда-то находились ворота. Хучин Бабаху опустилась в паланкин, и процессия женщин в белом потянулась за ее лошадью. Караван тронулся в путь.

— Быстро! Быстро! — Казалось, отец Теодор заразился всеобщей горячкой. — Вы поедете в хвосте процессии, но нужно быть готовыми.

Тристрам улыбнулся другу:

— Ну, чем быстрее мы начнем путешествие, тем быстрее оно закончится! Поехали! — Он перекинул ногу через горб Заратуштры. — Мне только не нравится, что над нами потешаются эти свиньи язычники.

— Не волнуйся, Трис, — сказал Уолтер, карабкаясь на Елену и подозрительно глядя, не делает ли она попытки укусить его. — Мы уезжаем из этого города. Когда мы вернемся обратно, то будем скакать на чистокровных арабских скакунах. Думай о будущем, так будет легче все вынести!

Но это было трудное и тяжелое испытание. Зеваки подождали, пока они присоединятся к процессии, и разразились хохотом и насмешками. Они складывались пополам от приступов смеха и орали:

— Собаки! Псы!

Мальчишки собирали с земли гнилые овощи и забрасывали ими ненавистных христиан. Потом в ход пошел верблюжий помет и камни.

Уолтер нагнул голову и показал жестом Махмуду, ехавшему за ним, чтобы тот проехал вперед. В них со всех сторон летели камни, и всем троим пришлось низко склониться к горбам животных.

— Крестоносцы! Крестоносцы! — вопила толпа, приводя себя в религиозный экстаз.

Они услышали, как им кричал отец Теодор:

— Прощайте, молодые сэры. Не грустите, мы свидимся снова!

— Антемус из Антиохии, — бормотал Уолтер, — ты когда-нибудь за это поплатишься.

— В лагерь пожаловал гонец, — сказал Уолтер, дрожа от холода. — Он явился от Баяна Стоглазого. Видимо, нам не удастся посмотреть Марагу.

Триетрам поднялся с сиденья в юрте:

— Что случилось?

— Мы опаздываем, а Баян желает быстро двигаться дальше. Мы должны присоединиться к его основному каравану на перекрестке дорог в нескольких милях от городских ворот и сразу начнем двигаться на восток. Гонец сказал, что второй караван из Антиохии тоже будет там к этому времени — через два дня пути. Говорят, Баян в ярости из-за того, что ему придется везти с собой женщин.

Трис начал расхаживать по юрте и бить себя кулаками, пытаясь немного согреться. Ему было трудно понимать разговор на «би-чи», и только Уолтер сообщал ему все новости во время путешествия.

— Погиб еще один верблюд. Они не могут переносить холод высокогорья. Заболели несколько девушек. А у старухи течет из носа и болит жирный живот.

— Я никогда раньше так не замерзал, — заметил Трис. Уолтер нахмурился. Нос у него посинел от холода.

— Персы считают, что вся земля поделена на семь зон с различным климатом. Сами они находятся в четвертой зоне, а она — самая идеальная. Идеальная! Две недели назад мы задыхались в пыли пустыни, а теперь того и гляди замерзнем и покончим счеты с жизнью. Но мы все равно продвигаемся вперед.

— Ты все еще хочешь ехать как можно скорее? Уолтер серьезно ответил:

— Да, меня тянет вперед.

Темнело очень быстро. И Махмуд выбивался из сил, чтобы поскорее все приготовить к отдыху.

Юрта у них была все та же — старая развалина, которую им выделил патрон, но Махмуд нашел где-то крепкие подпорки и починил каждую дырку. Он это делал днем, пока ехал верхом на верблюде Певце, и вечером после ужина. Кроме того, ему удалось где-то найти кусок ярко-синего шелка, который все монголы использовали для подкладки юрт. Правда, Уолтер и Трис не стали у него допытываться, откуда такая «находка». Но зато теперь они отдыхали с некоторыми удобствами и даже с намеком на роскошь.

Через некоторое время маленький слуга позвал их на трапезу, и англичане поспешили откликнуться на его призыв. Махмуд под халат подложил кусок ткани из верблюжьей шерсти, а в сапоги для тепла постелил соломы. Он спросил их на «би-чи», нравится ли им пища.

— Все нормально, маленький мошенник, — ответил Уолтер, а потом тихо добавил: — Ты у нас самый искусный воришка во всем караване.

Триетрам достал из котелка кусок курицы и со вздохом заметил:

— Как ты думаешь, с ней все в порядке?

— С твоей прелестной Мариам? Я о ней ничего больше не слышал.

Уолтер видел ее всего лишь однажды за две недели, после того как они покинули Антиохию. Тристраму не удалось ее повидать ни разу.

Как-то днем над линией горизонта неожиданно появился желто-серый туман. Послышались крики: «Песок! Песок!» Они раздавались со всех сторон. Все кругом перемешалось, и слуги принялись спешно ставить юрты и подгребать к ним песок, чтобы как-то защититься от бури. Помогать стали даже некоторые из девушек.

Тристрам подсоблял Махмуду, а Уолтер отправился на выручку тем, кто нуждался в этом. Облако приближалось с огромной скоростью. И нельзя было терять ни секунды. Уолтер изо всей силы забивал колья палаток тупым концом копья; казалось, что его спина сейчас переломится. Время от времени он посматривал на небо: оно потемнело перед бурей, и со страшным шумом проносился ветер. Ему никогда не приходилось видеть ничего подобного, и молодой человек сразу вспомнил все истории о таинственных и враждебных силах Востока.

Юрты для женщин были быстро поставлены и соответствующим образом защищены от натиска бури, уже готовой выплеснуть на людей свою ярость. Уолтер собирался уже бежать к себе, но тут увидел, что рядом с ним продолжает работать одна из девушек. В этот момент она взглянула на него. На ней было короткое покрывало, и молодому человеку показалось, что это была сестра Антемуса. Вместо того чтобы бежать к остальным девушкам, она что-то серьезно сказала ему. Юноша ее не понял, и тогда она заговорила на наречье караванщиков, коснулась груди и произнесла:

— Би — Мариам.

Когда он ответил: «Би — Уолтер», — девушка была поражена. Она удивленно повторила:

— Уолтер? — Было похоже, что его имя что-то для нее значит. Потом она улыбнулась и воскликнула: — Уолтер! Лун-дун! — И радостно повторяла: — Уолтер! Лун-дун!

Вокруг жутко ревел ветер, лицо кололи острые песчинки, но они продолжали смотреть друг на друга. Уолтер прокричал по-гречески, стараясь, чтобы она расслышала его в этом шуме:

— Лондон? Что тебе известно о Лондоне?