Чтение онлайн

— Напротив. Это…

— Тогда, боюсь, я не понимаю тебя. — В его голосе сквозило легкое любопытство.

— Этого не должно больше быть, — вскипела Тэсс, натягивая обрывки атласа на грудь. Хотя сама не понимала, зачем ей теперь прикрываться.

После всего, что он видел. Боже, после того, как он дотрагивался до нее! Воцарилась тишина. Единственными звуками были прерывистое дыхание Тэсс и шуршание пеньюара, который она комкала беспокойными пальцами.

— У тебя красивые груди, сердце мое. Ты знаешь об этом?

Сердце Тэсс болезненно сжалось: он не собирался сдаваться.

— Это не относится к делу, капитан, — натянуто произнесла она.

— У тебя восхитительные соски — как розовые бутоны, жаждущие поцелуя. Я в отчаянии, что должен возразить тебе, моя красавица, но они находятся как раз там, где им надлежит быть.

— Это вам, конечно, хорошо известно, поскольку приходилось раздевать многих женщин.

— «Ну конечно, — спокойно проговорил капитан, не упустив резкую нотку ревности в ее голосе. Этот звук согрел его, делая очень счастливым. Опасно счастливым.

«Будь осторожен, мой друг», — напомнил он себе, но быстро забыл о предупреждении.

— О-о, вы… вы… — Тэсс сердито потянула за полу разорванного пеньюара.

Андре хищно улыбнулся, решив, что пора вызволять ее из беды.

— А теперь, сердце мое, дай мне посмотреть на твои лодыжки.

— Вы, должно быть, сумасшедший! И не подумаю!

— Дорогая, — мягко произнес француз, — я хочу подлечить твои раны. — Его голос совсем охрип от желания. — Точно так же, как ты лечила мою рану все долгие дни, пока я лежал в бреду. За это я никогда не смогу тебе отплатить сполна.

Его хрипловатый голос заставил гнев Тэсс растаять, как снег от полуденного солнца. Она лишь слегка фыркнула, когда он поднялся с постели и отбросил с ее ног разорванную изумрудную ткань. Комнату наполнил насыщенный аромат.

— Камфара с мятой, — объяснил Андре, осторожно втирая мазь в болезненные рубцы, оставленные веревкой контрабандистов. — Немного пощиплет, но жжение скоро пройдет, я обещаю. Один раз я уже делал это, пока ты спала — с раной на плече. Ты не помнишь?

Его пальцы двигались взад-вперед, успокаивая, баюкая, завораживая. Тэсс лишь качала головой, не в силах произнести ни слова, как бы окутанная теплой, чувственной оболочкой.

В безопасности!

Тэсс почувствовала, как Андре обвязывает лодыжку мягкой тканью.

— Андре? — сонно пробормотала она.

— Да? — Капитан прилег рядом, просунув руку ей под плечи.

— Вы — само совершенство, — сонно призналась Тэсс. — Все у вас на месте. Знаете, я… я тоже вас чувствую.

Он засмеялся:

— О-о, чайка, ты почувствуешь даже больше, обещаю тебе! Каждый мой горячий, твердый дюйм. — Андре отпустил ругательство, ибо Падриг оказался прав и из-под толстой полотняной повязки на бедре снова начала сочиться кровь.

Но Тэсс не ответила, она уже умчалась в яркий мир облаков, солнца и морской пены. Ей снился яркий мир, омываемый цветом и звуками, в котором даже на солнце не было тени.

Наспех написанная записка без подписи была доставлена в «Ангел» через четыре дня после исчезновения Тэсс. Хобхаус не видел доставившего ее человека, обнаружив ее случайно в ворохе счетов и квитанций, лежавших в беспорядке на конторке в кабинете Тэсс.

Кто бы ни оставил ее, он хорошо знал «Ангел», поскольку выбрал место, куда вряд ли заглянет незнакомец. Он знал также, что понедельник — это день уплаты мяснику и что Хобхаус непременно наткнется на послание в груде бумаг.

Хобхаус медленно развернул дрожащими пальцами сложенный вдвое листок.

«Она в безопасности, — прочитал он, испытав в душе огромное облегчение. — Не разыскивайте ее и никому не говорите об этой записке. Вам сообщат, когда она вернется».

Этого было достаточно для человека, начавшего опасаться, нет, почти поверившего, что Тэсс Лейтон погибла.

Наполнившие темные глаза седовласого слуги слезы неслышно скатывались по его красноватым щекам. В таком состоянии застала его Летти несколько минут спустя, когда вяло зашла в комнату в поисках Эдуарда.

— Эндрю? — вскричала она. — Что случилось? — Ее глаза расширились, потемнев от испуга. — О нет, не может быть! Она не…

— Нет, моя дорогая Летти, — смог только ответить Хобхаус, придя в себя и торопливо вытирая глаза, — как раз наоборот. — Он скомкал записку и сунул в карман. — С ней все в порядке, и она скоро вернется домой.

Горничная радостно завопила, но Хобхаус предостерегающе поймал ее за руку.

— Но никому не говори об этом. Пусть история будет такой, как мы придумали — она уехала в Оксфорд повидать господина Эшли. Молись, чтобы ее братец-повеса не явился сюда и не разоблачил нас, — сумрачно добавил он.

Летти, затаив дыхание, только кивнула, слишком счастливая, чтобы расспрашивать.

Резко, настойчиво зазвонил колокольчик в передней. Хобхаус быстро провел рукой по глазам, потом расправил воротник. Распрямив плечи и воспрянув духом, он зашагал к дверям кухни. Там он огляделся по сторонам, суровым взглядом пригвоздив Летти к месту.

— Ничего не говори также и этому камердинеру Рейвенхерста с лицом Пятницы. Меня просили не говорить никому. Я нарушил этот приказ, сказав тебе, но больше никто не должен об этом знать, понимаешь?

Летти кивнула, с сожалением отказавшись от плана послать записку своему обожателю. Но теперь, когда она была захвачена чудесной новостью, ничто не могло ее расстроить.

В эту самую минуту в передней тихой усадьбы на Уотчбелл-стрит Пил вскрывал розовый конверт.

«Мой дорогой Пил!

Меня по-прежнему задерживает работа в Дувре. Совещания и снова проклятые совещания, когда слова сыплются, как заградительный огонь французов. Не могу сказать в точности, когда вернусь. Тэфт знает, как поступать с сообщениями из морского министерства.

Рейвенхерст».

Хмурясь, Пил аккуратно сложил листок. Ему никогда не нравились эти дела с местными контрабандистами. Разумеется, он почти ничего не знал о миссии Рейвенхерста в Рае, но того, что знал, было достаточно, чтобы нервничать. Люди здесь отличались лояльностью, и вокруг свободной торговли кипели страсти.

Камердинер рассчитывал лишь на то, что виконт не потеряет голову.

В тот момент, когда Хобхаус быстро входил в переднюю, лицо его было бесстрастным и искорки счастья притушены в глазах.