В городе валенки подорожали.В городе всюду позёмка струится.В городе, кутаясь в рваные шали,бродит большая и серая птица.Жгучесть она ледяную вдыхает,а выдыхает, с парком, укоризну.Мало кто в наших краях одобряетвечную склонность её к пессимизму.Может, конечно, и нам веселитьсякак-то особенно нечему. В общем,бродит по нашему городу птица.Очень большая. И серая очень.
1997
В такой мороз и письма не идут…
В такой мороз и письма не идут:свернул ямщик куда-нибудь с дороги,сидит и пьёт в какой-нибудь берлоге,и наплевать ему, что письма ждут.И как-то не волнует подлеца,что кто-нибудь уже почтовый ящикприпадочно сломал легко, как хрящик,и зашвырнул в созвездие Стрельца.
1997
Барометры вещают – ясно…
«Н. Гоголь глядит свысока…»А. Самойлов
Барометры вещают – ясно.Сюда пришёл антициклон.И стало холодно ужасно,и тихо, и со всех стороностолбеневшие, как змеи,которых дудочкой индусзаклял, дымы из труб деревниповылезли, таят укус.И солнце краешком, транзитно,под очень небольшим угломскользит, и градусник не видноза замороженным стеклом.Занятья отменили в школе —у телевизоров сидим.Учитель Клим Кузьмич доволен:он любит в школе быть один.Подбросив в печь ещё поленьев,подходит к полке, наугадс неё берёт: И. С. Тургенев.Ему учитель очень рад.
1995
Издалека
Е. Жигулиной
Помнишь, как-то на рекев пара облаке-дымкеопустившись на колении бока худые, в пене,надувая до овала,лошадь воду целовала?Так же истово, до дрожия тебя целую тожеиз заснеженной глуши.До свидания. Пиши.
1999
Я дворник, вот моя лопата…
Я дворник, вот моя лопата.Вот телогрейка. Видишь, ватавидна в её глубоких ранах.Есть у меня крупа в карманах,поскольку я зиме плачупшеном, заботой о синицахза ёлки праздничной свечу,за иней на твоих ресницах.
1998
Под ногами ледяная корка…
Под ногами ледяная корка.Поздний вечер. Вьюга. Стужа. Вторник.Девушка стучится в двери морга,рыжий санитар – её любовник.Рыжий санитар в халате беломзанят у стола привычным делом,как хирург, корпит над бренным телом(в это время девушка стучит).Сквозь больные завыванья вьюгисанитар услышит эти звуки,санитар помоет быстро рукии на зов любимой поспешит.А потом разбавит спирт водою,а потом из шкафа вынет снедь,огненной, как лев, тряся главою,очень задушевно будет петь.Девушка пожмёт в порыве рукусанитару, за талант воздав.Станет тот ласкать свою подругуна кушетке с надписью «Минздрав».Под ногами ледяная корка.Поздний вечер. Вьюга. Стужа. Вторник.Девушка стучится в двери морга,рыжий санитар – её любовник.Я иду своей дорогой мимо,и тревожит мысль одна уколом, —что и мне холодным, молчаливымбыть придётся встречи их декором.
Там кто– о смеётся и плачет…
Там кто–то смеётся и плачетв чернушной теснине трубы.В том плаче понурые клячина трактах считают столбы,а в смехе краснеют носамикосые разбойничьи рожи.Там кто-то смеётся над нами,и мёрзлые слёзы на кожесковали стеклянной коростойчумазый румянец, с пожарищ.Тебя я наслушался вдосталь,ночных кочегаров товарищ.
1998
В полях буранчиковым мелом…
«Я последний поэт деревни…»С. Есенин
В полях буранчиковым меломукрыты залежи овса,и, очень жёлтая на белом,мышкует ушлая лиса.Мужик в натопленной квартире,превозмогая тяжесть век,читает детям: «Жили-были…»,и те затылки чешут: «Эк!»Поэт, подвыпивший, намедник безумной ярости собакорал: «Последний я! Последний!»на всю деревню, как дурак,и со двора метался в сенив напрасных поисках ремня.Нет, это вовсе не Есенин.И, разумеется, не я.
1998
Рыбаков унесло на льдине…
Рыбаков унесло на льдине.Пришлось вызывать вертолёт.Им битый час твердилибольше не лезть на лёд.Но утром история та же:рыбаков унесло на льдине.Снова спасли (а как же?!),снова предупредили.Уже через сутки в отрядопять с побережья тревога.«Спасите людей, – говорят, —во имя Господа Бога!»Спасли и на этот раз,выгрузили на берег,объясняли: «Полёта часстоит огромных денег.Кроме того, у спасателеймного другой работы.В общем, к такой-то материваши коловороты!»Те зареклись: «Не будем!»«Вот, – говорят, – морока!»Век, мол, не позабудемэтакого урока.Мол, благодарны власти,чудом пришло спасенье.А в голове – про снасти(завтра-то воскресенье).
2006
Север
Как-то согрелтем, что о летепрошелестел,солнечный ветер.Сквозь крупяную мутьсеверных танцевветер донёс чуть-чутьзапах протуберанцев.Цедит его сквозь носв чуткой затяжкесамый бывалый песв нашей упряжке,долго молчит, потомчешет за 'yхом,слушая перезвонльдинок под брюхом,и сообщает вестьпрочим собакам:«Скоро тепло и здесьстанет, аднака».
1996
Песня
Бывает в дни весенние:эскадрой на югауходят льды последние,последняя шуга.И в дымке различается,что взмахами рукик нам кто-то обращаетсяс той стороны реки.Заброшены слободкоюобычные дела,и каждый занят лодкою,кипит в ведре смола.А в дымке различается,что взмахами рукик нам кто-то обращаетсяс той стороны реки.И слишком ясно грезитсяот пристани стезя,ведь очень нужно встретиться,не встретиться – нельзя.Ведь в дымке различается,что взмахами рукик нам кто-то обращаетсяс той стороны реки.
2000
Циолковский
Кто-то долго бубнил в жестяную трубу:«Бу-бу-бу, бу-бу-бу, бу-бу-бу, бу-бу-бу…Расстоянья чудовищны, сроки немыслимы.А давайте о космосе зряшные мысли мыпеременим на мысли прекрасно-реальныеи придумаем, скажем, машины стиральные,от унылых трудов оградим человека.И практичные граждане нового векаобязательно вспомнят про наши старания.А про звёзды не вспомнят, что ясно заранее».…По Оке проплывала последняя льдина.Гость смотрел, проходя, на окно мезонина.А хозяин – опять в мастерскую под крышу,повторяя: «Простите, но я плохо слышу».