Чтение онлайн

И вот я – ярл, утром встаю и принимаю воевод, а после вершу суд, после мы пируем, или вначале едем на охоту и пируем уже там, а то – на новолуние и четверти и полнолуние – мы ходим на кумирню и славим Хрт и воздаем ему дары, Белун их принимает, а мы, вернувшись, опять же пируем. Все называют меня ярлом, пьют, пляшут в мою честь, и так же в мою честь сражаются без панцирей.

Но я же понимаю – я не ярл! Вот Верослав был ярл. И Айгаслав был ярл. А Ольдемар, этот особенно! Это же именно он первым возвысил Ярлград и подчинил себе соседних ярлов, и это уже после этого Хальдер подчинил всех остальных… А Айгаслав от них бежал. Я даже знаю, как он это сделал – я же поселился в той же самой горнице, в которой до меня жил Айгаслав. Так вот, когда они схватились на пиру, а точнее, когда все они, ярлы и воеводы, скопом набросились на Айгаслава, он прибежал сюда, отодвинул сундук, ему открылся тайный лаз – я проверял, тот лаз ведет к реке и, может, я уже тогда сразу подумал, он мне еще пригодится… Так вот, и Айгаслав бежал вверх по Нипару, а Верослав не мог его преследовать – он лежал с перебитой ключицей. Он после того, кстати, так и не поправился – кости срослись неправильно, рука усохла, потеряла силу, и когда я явился сюда и привел легионы, ярл Верослав безмерно гневался, все проклинал, но меч держать не мог, так и ушел к себе в Тэнград, сказав, что по весне еще вернется, чтобы посчитаться. А Айгаславу уже никогда не вернуться – его увел Хвакир, так мне сказал Белун.

И он еще много чего рассказывал об Айгаславе. А обо мне он ничего не рассказывал. Да я его и не расспрашивал, хотя, конечно, чувствовал, что здесь что-то неладно. Потому что какой я им ярл? Ведь у них всегда было как? Всегда были свои, исконные: и Ольдемар из рода Хрт, и Верослав, и даже Айгаслав – так мне сказал Белун, хоть многие были уверены в том, что Айгаслав подменыш. Но Белун сказал, что это ложь, что Айгаслав сын Ольдемара. А я кто, думал я. Я им совсем чужак, мало того – я враг, пришел, сжег и разграбил их. А после стал ярлом? Зачем им это было нужно, зачем они меня так возвысили?! Я никак не мог этого понять… До той поры, пока я как следует не задумался над судьбой Айгаслава. А с ним, как мне рассказали, случилось вот что: поднявшись по Нипару, он повернул на Ржу, это есть там такая река, и там его схватили рыжие… А рыжие, это такой народ, которого даже здешние варвары считают ужасными дикарями… Так вот, его схватили рыжие и объявили Белой Глиной. Быть Белой Глиной – это много чести. Все наилучшее, все наисладкое, все наиценное отдается ему. В дни празднеств его носят на руках, ему и поклоняются, как идолу, и он же вершит суд, и он же первый на пиру, первый у женщин. Но вот приходит срок, Небо зовет его – и он безропотно поднимается на тамошний жертвенный костер. А может, и уже поднялся. И я, так думал я, как Айгаслав, только не у рыжих, а в Ярлграде.

И чтил меня Ярлград! А я молчал. Я властвовал, я был сыт и пьян, мне было хорошо, сам Хрт благоволил ко мне – когда я воздавал дары, он всякий раз мне кивал и улыбался. Да, улыбался! В это, я вас понимаю, трудно поверить, но это было именно так – когда я подходил к нему, его каменные губы сразу начинали расплываться в благосклонной, как все полагали, улыбке. Только, может, одному мне виделось в ней какое-то зловещее предзнаменование. Даже более того, мне чудилось, что Хрт не улыбается, а шепчет… Нет, вот об этом я пока что лучше промолчу – лучше потом скажу. Я и тогда об этом никому не рассказывал. И вообще, ни о чем особенном я с ними не разговаривал. А на капище я тем более молчал, потому что там так положено. Воздав дары, мы каждый раз сразу уходили оттуда, приходили в терем и пировали.

А в тот – самый обычный, кстати – день, когда, как и всегда, мы, возложив дары, собрались уходить, я сказал Белуну:

– Я останусь.

Белун вопросительно посмотрел на меня, и тогда я добавил:

– Меня ждут в Хижине. Я чую – ждут.

К тому времени я уже знал, как надо разговаривать с варварами и как, если захочешь, сразу добиваться своего. Так было и на этот раз: Белун не решился меня ни о чем расспрашивать, а, повернувшись к остальным, властно сказал:

– Идите! А ярл пока задержится. Благие Прародители ждут его в Хижине. Им есть о чем поговорить!

И мы – я и Белун – отделились от всех остальных, развернулись, прошли мимо Бессмертного Огня, потом, уже возле крыльца, я бросил «кость» Хвакиру, потом, сняв шлем, вошел.

Благие Прародители смотрели на меня. То есть это сверкали их изумрудные глаза, потому что в них отражался огонь, который горел в очаге. Этот огонь, похоже, и в самом деле бессмертный, потому что в него никогда не подбрасывают дров. Колыбель там тоже необычная – когда она качается, то это значит, что сейчас во всей стране мир и покой. Еще она качается, когда ждут рождения нового ярла, а также и тогда, когда уже одна его душа, без бренной оболочки, переходит в здешний рай. Но есть еще одно поверье: если колыбель оборвется и упадет, то, значит, жизни здесь уже больше не будет. И это не только здесь, в Ярлграде, а вообще во всей стране! Остановившись возле колыбели, я вдруг положил руку на рукоять меча и также вдруг подумал вот что: веревки, поддерживающие колыбель, срубить очень легко – можно одним ударом. Я, если захочу…

Нет, тут же спохватился я, о таком даже думать нельзя! И я убрал руку с меча, прошел мимо колыбели и сел на свое обычное место. И меч, который я незамедлительно положил рядом со мной, тут же прикипел к столешнице. Теперь, подумал я, мне его уже не стронуть – и не надо, потому что я же не за тем сюда пришел! Подумав так, я повернулся и посмотрел на Белуна – тот, как всегда, сел к себе на лежанку. Я сказал:

– Ты говорил, что никогда не лжешь. Да здесь и лгать нельзя!

– Нельзя, – сказал Белун. – А ты что, хочешь спросить у меня что-то очень важное?

– Да, – сказал я. – Скажи: что шепчет Хрт, когда он улыбается?

– Шепчет?! – удивленно переспросил Белун и при этом даже привстал. – Что шепчет?

– Вот я и спрашиваю: «что?» – сердито сказал я.

– А ты… – сказал он уже очень настороженно. – Ты, значит, что-то слышишь?

– Да, – сказал я. – Вполне отчетливо. И каждый раз одно и то же.

– Что?

Я задумался. Потом ответил так:

– Я всё скажу. Но не сейчас. Потому что сперва ты мне расскажешь, кто я такой и почему я стал таким.

– Ты – ярл, – сказал Белун.

– Я это знаю! – гневно сказал я. – Но почему я ярл?

– Так Хрт решил, – сказал Белун. – Мы ему покорились. – А после сердито добавил: – Да ты же об этом сам всё знаешь! Тебе об этом столько уже раз было рассказано!

– Кем? – грозно спросил я. – И как? Да, говорили мне, что вы сошлись на капище и кланялись ему, воздавали дары, а он долго молчал, молчал… А после возгласил: «Ярл! Барраслав!» А больше они ничего не знают. Да и не могут знать! Здесь все решаешь ты!

– Не я, а он, – сказал Белун и при этом даже кивнул на Хрт. – И мы к нему пришли и, возложив дары, спросили, кто же теперь должен стоять над нами. Ведь Айгаслав, мы сказали, ушел. И Верослав ушел. И тогда Хрт – сначала он долго молчал – назвал тебя. И тогда я пришел сюда и подал тебе меч, мы вышли к градским. А дальше ты все знаешь.

– Да, это так, – сказал я. – Но прежде было что? Ведь я же спрашивал у них: «Кто я такой? Что со мною было?» А они мне: «Ты – это не ты. Тот руммалийский ярл сразу сгорел, как только он вошел в огонь. А ты – наш ярл, ярл Барраслав, хоть и похож на того руммалийца, но ты – это не он, забудь о нем». Вот и всё, что я от них услышал. И, что еще печальнее, я понимал, что они в это верят! Но мы же с тобой знаем: я не сгорал, а сидел здесь, не мог пошевелиться. И я был без меча – еще того, легионерского. Ты же забрал его, унес. Где, кстати, он?

– Мы поднесли его, – тихо сказал Белун. – Хрт поглотил его. И нам была дарована победа – никто из руммалийцев не ушел, мы их всех убили.

– А меня, – сказал я со смехом, – вдруг пощадили! Зачем?

– Хрт так решил.

– Так! – гневно сказал я. – Я вижу, ты неразговорчив. Ладно! Тогда…

И я глянул на меч, на Хрт. И Хрт опять улыбнулся! Его рубиновые губы приоткрылись и он опять шепнул – я не скажу, о чем…

И я взялся за меч. Он мне легко поддался! Я схватил его и встал из-за стола, подошел к колыбели, и уже даже замахнулся на нее!..

Только тогда Белун, не выдержав, воскликнул:

– Я вспомнил! Вспомнил! Только отойди! А еще лучше сядь!

– Нет, – сказал я. – Я буду стоять здесь! И слушать. А ты расскажешь мне, кто я такой и почему я такой, и как всё это случилось. Говори!

Тогда он, без особой, конечно, охоты, начал рассказывать вот что:

– Если сказать честно, то я, может, знаю не больше тебя. Просто я видел больше, это правда. А думал я тоже неправильно. Вот почему когда ты прошел через Бессмертный Огонь и он тебя не сжег, а после когда и Хвакир тебя не разорвал, и ты пришел сюда, и сел, невредимый, за стол, я тогда сильно оробел. Но потом ты вдруг стал как каменный, и я тогда очень обрадовался! Я же подумал, что я теперь понял, чего хотел Хрт: он заманил тебя, он лишил их головы! Теперь, подумал я, мы легко с ними справимся, а уже после выведем тебя на капище и принесем в дар Прародителям. Это, я думал, будет знатное, достойное их подношение. И сперва оно как будто так и было: я вышел от тебя и показал твоим людям твой меч, сказал, что ты сгорел, и это их крепко напугало. Они быстро взяли наше золото и быстро ушли отсюда. Потом, уже в дороге, они разделились – и это было как раз в тот день, когда мы отдали Хрт твой меч и он его сожрал. И сразу дал их перебить – а перебили их Гурволод и Стрилейф. Потом они пришли сюда – Гурволод старшим, а Стрилейф при его стремени, – встали на капище и начали бросать в огонь добычу. Хрт быстро пожирал ее и требовал еще и еще. Тогда Гурволод повелел: «Теперь веди их наиглавного!». И я пошел. Прошел через огонь, потом мимо Хвакира… А вот уже сюда, к тебе, я так и не смог войти! Хрт не пускал меня! Тогда я опять долго думал, потому что я опять не понимал, чего он хочет. А после я вдруг понял! И ноги сами меня понесли – и я вернулся на капище. А потом, тоже сам по себе, нет, по велению Хрт, я там сказал вот что: «Нечиппы-ярла нет! Хрт его сжег, а Макья съела его пепел!». Да-да, ярл Барраслав, вот что я им тогда сказал, потому что я тогда уже начал кое-что понимать! А они гневались, они мне не верили! Гурволод мне грозил, кричал, что быть такого не может. Тогда я сказал ему, что пусть он сам пойдет и сам посмотрит. Он пошел. И с ним пошел Стрилейф, Шуба пошел, Чурпан, и еще другие, но только из тех, кто ведет свой род от Хрт, ибо других Бессмертный Огонь не пропустит – сожжет.