Чтение онлайн

Больше десятка неярких молний ударили по кораблю черных людей с разных сторон…

Он связался с Ромашиным сразу после выхода из метро Москвы.

– Мы тебя ждем, – отозвался советник Службы безопасности. – Где Дарья?

– Осталась там.

Ромашин помолчал.

– Надеюсь, это оправданное решение. Удалось найти Клима?

– Нет, но у меня важная информация.

– Через час встречаемся у Джумы дома.

Железовский без лишних слов выключил связь. Огляделся, просканировал площадь у метро, слежки не обнаружил и сел в такси. Назвал адрес: ближайший отель. Снял номер, зарегистрировавшись под фамилией Марципанов. Через час, приняв душ и позавтракав, он вышел из такого же легкого аппарата на крыше жилого блока Ауримасан в Тегеране, спустился в лифте на девяносто первый уровень и остановился у двери квартиры Хана. Дверь бесшумно свернулась валиком. Аристарх вошел.

Жилой модуль четы Ханов он посещал неоднократно и в общем-то привык к неожиданным пространственно-цветовым эффектам, создаваемым встроенной интерьер-системой квартиры.

Иногда комнаты – всего их было четыре – будто таяли, растворялись в искристом мерцании, открывали «дальние дали» или «окна в космос», нередко внезапно сжимались в тесные «раковины» или превращались в заросли золотистых паутинных полотнищ. Кабинет Джумы и вовсе представлял собой площадку над обрывом каньона, с которой открывался великолепный вид на систему марсианских разломов либо – вид Cолнца с поверхности Меркурия.

Все детали интерьера – кресла, диваны, столы, шкафы с личными вещами и безделушками – меняли форму в зависимости от настроения хозяев, что иногда шокировало гостей. Лишь два предмета в кабинете Джумы оставались неизменными при всех метаморфозах остальных вещей: столик с фруктами и напитками и витейр в рост человека – объемное голографическое фото Карой Чокой, жены Хана.

Однако на этот раз кабинет бывшего врача «Скорой помощи» представлял собой обычный модуль с медово светящимися ячеистыми стенами. Чтобы не отвлекаться на созерцание экзотических уголков Солнечной системы, Джума отключил видеопласт помещения, превращавший его в зал визинга космического корабля.

Здесь уже собрались почти все, от кого зависела судьба Сопротивления: Игнат Ромашин, подтянутый и сосредоточенный, выглядевший лет на тридцать моложе своего возраста, хозяин и хозяйка дома – Джума и Карой, смуглолицая красавица, и в свои пятьдесят три года не потерявшая привлекательности, толстяк Маттер, поглядывающий по сторонам с рассеянным видом (он, как всегда, был увлечен мысленной беседой с Умником – инком Института пограничных физических проблем), Калина Лютый, кряжистый, бородатый, основательный. Бывший руководитель обоймы риска Службы безопасности давно числился пенсионером, хотя в Сопротивлении занимал важный пост координатора ситуаций. Не было среди гостей Джумы только Саввы Баренца, верховного комиссара Сопротивления. Но его присутствия и не требовалось. Он мог слышать все, о чем говорили остальные, не появляясь на людях.

К своему удивлению, Аристарх увидел среди присутствующих и свою жену. Забава цедила из бокала какой-то вишневого цвета напиток и на появление мужа отреагировала, подняв бокал. Он поздоровался со всеми, подошел к жене, поцеловал в щеку.

– Я думал, ты улетела с сестрой.

– Я не могла улететь без тебя, – слабо улыбнулась Забава. – К тому же я узнала от Купавы интересную новость.

Он вопросительно поднял брови.

– Оказывается, у тебя есть правнуки?

Железовский наметил улыбку.

– Я только что хотел сообщить эту новость тебе. Может быть, пора подумать о детях?

– Не сейчас же?

– Главное – начать.

– Что?

– Думать. Я знаю твою позицию, но пришла пора ее менять.

– Хорошо, я подумаю.

– Что вы там шепчетесь, как заговорщики? – оторвалась от беседы с Ромашиным Карой. – Аристарх, мы ждем.

Железовский сел рядом с женой, застыл как изваяние. В глазах его мерцал необычный огонь нежности и надежды. Затем они стали непроницаемы.

– Клима мы не нашли… пока. Зато выяснили кое-какие настораживающие факторы. – Он лаконично, в обычной своей манере, рассказал о путешествии в будущее с дочерью Мальгина. Закончил эпизодом нападения на хутор Дятьковичи корабля отеллоидов.

Некоторое время в кабинете было тихо. Слушатели переваривали полученную информацию.

Ромашин потер лоб ладонью.

– Напрашивается нехороший вывод…

– Я уже предупреждал, – хмыкнул Маттер, ставя на столик пустой стакан и вытирая губы тыльной стороной ладони. – Возня с эйнсофом в наше время – умелый отвлекающий маневр воюющей с нами стороны.

– Недавно ты говорил обратное, – укоризненно заметила Забава, глядя на ксенопсихолога с неодобрением; она не любила его манеры.

– Я ошибался, – пожал плечами Маттер с великолепным простодушием. – Кстати, часто ошибка более значима, чем правильное решение.

– Неплохо сказано, – похвалил его Джума.

– Это выражение принадлежит Дизраэли, – сказал Ромашин. – Очевидно, нам придется пересмотреть свои стратегические планы и цели. Жаль, что у нас всего два трансфера, мы не сможем перебросить во времена заката большие силы и технические средства.

– Этого не потребуется, – сказал Железовский. – Оружие, средства и люди найдутся. Нужен эксперт по ксенопсихологии и второй – по физике многомерных сингулярностей.

– Я могу пойти, – оживился Маттер. – Заодно проверю свои расчеты и выкладки. Очень хочется убедиться в истинности правила принципиальной невосстановимости событий при переносе масс в прошлое или будущее. Вы знакомы с теорией включенного наблюдателя? Каждое наблюдение влияет на результат эксперимента или какой-либо физический процесс, и если не…

– Об этом потом, Герхард, – перебил ученого Ромашин.

– Я только хотел сказать, что возможны абсолютно немыслимые операции с нелинейными алгебрами, дающие очень большой спектр возможных состояний…

– Герхард!

– Молчу, – поднял ладони ксенопсихолог. – Кстати, я решил проблему выхода Сети орилоунского метро в Сеть нашего земного метро. Решение получилось простое, как выеденное яйцо.

Мужчины переглянулись.

– Ну-ка, ну-ка? – заинтересовался Джума.

– Земное метро было предусмотрено орилоунами, только и всего. Они знали, что человечество в определенный момент создаст собственную систему мгновенного транспорта, и сконструировали особый механизм перехода.