Чтение онлайн

Он протянул Войцеху лист бумаги, на котором скрупулезно зафиксировал весь список.

– - Это все?
– - с надеждой спросил Шемет.

– - Пока да, -- кивнул Толе, -- и начать я вам посоветую с Интендантского управления. Впрочем...

Чиновник обогнул стол и подошел к Шемету вплотную. Это сокращение дистанции словно поставило их на одну сторону, сделав единомышленниками и соратниками.

– - Дайте мне слово чести, граф, что, если французские власти вами заинтересуются, сведения, которые я намереваюсь вам сообщить, останутся в тайне.

– - Разумеется, -- пылко отозвался Войцех, -- даю слово офицера.

– - Вот как?
– - усмехнулся Толе.
– - Ну что же, лишних вопросов задавать не стану. Наведайтесь в университет, господин Шемет. Точнее, в университетскую клинику. Спросите доктора Вернике. Сошлитесь на меня. И передайте ему два слова. "Черная Стая".

Пушистые белые шары старых лип на Унтер-ден-Линден под легким дуновением ветра осыпали зазевавшихся прохожих пригоршнями снега, норовившего забиться за воротник. Войцех поежился, плотнее запахивая плащ. Университет, открывшийся всего три года назад, но уже собравший в своих стенах лучшие умы Пруссии -- Фихте, Бёка, Тэера, фон Савиньи, Хуфеланда, Риттера -- виднелся за кронами деревьев. Шемет прибавил шагу.

У самой решетки, соединявшей выступающие вперед перед главным фасадом бывшего дворца принца Генриха флигели, Шемета остановил французский патруль.

– - Вы студент, сударь?
– - с сильным французским акцентом спросил жандарм, грозно сдвинув брови.

– - Нет, господин капитан, -- виновато улыбнулся Шемет, прекрасно разглядевший сержантские нашивки на рукаве мундира, -- я здесь по личному делу.

– - По какому же?
– - сержант с подозрением покосился на саквояж, и Войцеху стоило больших усилий не выдать охватившее его от этого взгляда беспокойство.

– - Мне нужно врачебное заключение о непригодности к военной службе, -- доверительно сообщил Шемет, -- грехи юности, знаете ли. Пренеприятнейшие ощущения, доложу вам, господин капитан.

– - Избавьте меня от ваших ощущений, -- скривился француз, -- грязная прусская свинья.

– - Я литвин, -- усмехнулся Войцех, провожая взглядом удаляющийся патруль.

Доктор Вернике был сед, сухощав и затянут в старомодный черный сюртук. Послание от Толе и таинственные слова он выслушал с полнейшим равнодушием, пригласил Шемета в свой кабинет и тут же предложил раздеться. Войцех принялся стягивать с себя одежду, недоумевая, зачем нужна подобная секретность для обычного врачебного осмотра.

– - Я сам передам ваше дело в департамент, сударь, -- доктор словно прочитал его мысли, -- чем меньше молодых людей будет замечено возле официальных рекрутских комиссий, тем лучше.

– - Но мне нужна будет справка для комиссариата по аграрным вопросам, -- напомнил Войцех.

– - Зайдете за ней дня через три, -- кивнул Вернике, простукивая Шемету спину, -- не дышите, сударь. Я должен проверить ваше сердце.

– - Ну и как?
– - с любопытством спросил Шемет, натягивая рубашку.

– - Весьма примечательно, сударь, -- Вернике с сомнением взглянул на Войцеха, -- вы здоровы, как Адам в день творения. Редкий случай. Должно быть вас с рождения не выпускали из-под присмотра. Ни шрама, ни ссадины.

– - Я живучий, -- рассмеялся Войцех, -- и удачливый. Ни сабля, ни пуля не взяли.

– - И где это вы успели повоевать, молодой человек?
– - удивился Вернике.

– - В гусарах, -- помрачнел Войцех, -- в чине поручика. Я бы не хотел вдаваться в подробности, доктор.

– - Не мое дело, -- пожал плечами Вернике, -- но опытные офицеры скоро будут на вес золота. Пойдемте-ка со мной, сударь. Я вас кое с кем познакомлю.

Первое, что бросалось в глаза в лице Фридриха Фрёбеля, обменявшегося с представленным ему Шеметом крепким рукопожатием будущего соратника, был пронзительный взгляд темных глаз с чуть опущенными уголками. Крючковатый нос и темные волосы, зачесанные назад с высокого лба и волной опускавшиеся на бархатный ворот темно-зеленого сюртука, придавали ему вид едва ли не демонический, но в голосе было столько терпеливого внимания и добросердечия, что Шемет почувствовал себя почти мальчишкой.

– - Вы слышали последнюю лекцию Фихте, доктор?
– - взволнованно спросил он Вернике.
– - Вот кто подает нам пример бесстрашия и любви к родине. "Вы, господа, теперь ответственны не только за свою судьбу. Трусость, проявленная одним человеком, может скрепить смертный приговор целому народу". Какие слова, доктор, какие слова!

– - Прекрасные слова, -- горячо согласился Войцех, и доктор Вернике одобрительно кивнул, -- но что может сделать один человек здесь, в Берлине?

– - Вы правы, юноша, -- согласился Фрёбель, -- сейчас каждый честный гражданин должен торопиться в Бреслау. Знамя свободы будет поднято там. И я горячо надеюсь, что король...

– - Король или не король, -- перебил его Вернике, -- но знамя будет поднято. А добровольцы найдутся и здесь, в Берлине.

– - Найдутся, -- подтвердил Войцех, -- но у меня есть еще неотложные дела в столице. Я могу что-то сделать прямо сейчас?

– - Доктор говорил, что у вас есть опыт, -- Фрёбель понизил голос, -- готовы поделиться?

– - Где и когда?
– - прямо спросил Войцех.
– - И учтите, я -- кавалерист, в пехотной тактике разбираюсь слабо.

– - Приходите завтра вечером ко входу в парк Тиргартен, господин Шемет, -- еще тише сказал Фрёбель, -- в семь часов. Придете?

– - Непременно, -- улыбнулся Войцех.

Настоящее дело началось раньше, чем он надеялся, и домой Войцех возвращался в самом приподнятом настроении.

* -- Врата Мира -- первое название Бранденбургских ворот.

Передник

Заглянув на Вайзенштрассе в горячо рекомендованную новыми знакомыми пивную "Булленвинкель" и запив парой кружек Берлинер Киндль излюбленное блюдо местной публики, Хакепетер, -- мелкорубленый сырой говяжий фарш, заправленный солью, перцем и яичным желтком, толстым слоем намазанный на поджаристый ломоть черного хлеба, -- Войцех возвращался домой в благодушно-расслабленном настроении. Под плащом, чтобы не помять документов в саквояже, он прижимал локтем одолженную Фрёбелем книгу -- "Речи к немецкой нации" Фихте -- запрещенную французскими властями и оттого особенно привлекавшую его интерес.

От кофе, предложенного фрау Гретой, Войцех отказался и поднялся к себе наверх, где, скинув только сюртук и сапоги, завалился на кровать с философским сочинением. Увы, читать лежа после крепкого пива не получилось. Его клонило в сон, и грезы, которыми зачастую сопровождается легкая дремота, оказались такого нескромного свойства, что Войцех резко поднялся с кровати, полный решимости встретиться с их предметом лицом к лицу, но во всеоружии строгих правил нравственности и в доспехах хороших манер.