Чтение онлайн

Первым делом Элеонора прикоснулась к шее упавшего Геллерта. Под пальцами бился пульс. Жив!

Она попыталась повернуть его, но ее руки перехватили сильные мужские ладони.

— Нет! Не трогайте! Это опасно! — Пауль! Бессменный врач императорской семьи. Он поможет, должен спасти!

Пауль сосредоточенно смотрел на раненого. Под лопаткой торчала рукоятка вошедшего в спину на всю длину лезвия тонкого кинжала, скорее даже стилета.

Что повредило лезвие внутри? По направлению, конец должен был быть в районе сердца. Значит, извлекать на месте нельзя. И переворачивать тоже нельзя. Если сейчас повреждения сердца нет, иначе пострадавший был бы мертв, при слепом извлечении его можно задеть, особенно, если кончик ножа где-то рядом. К тому же легкое повреждено на 100 %. И, похоже, имеется пневмоторакс. Причем напряженный, это когда воздух закачивается, в левую плевральную полость, а выхода не имеет. Давление в одной половине грудной клетки растет, внутренние органы смещаются, правое легкое сжимается, перестает функционировать. Опасное состояние, но обратимое. Так, все нужное у него с собой, в чемоданчике экстренной помощи. Нужен помощник. Пауль обернулся, фельдшер, прибежавший вместе с ним, оказывает помощь раненому Ашоту, рядом только Элеонора. Счет идет на минуты, вон, губы у пациента стремительно синеют!

— Нора! — приказной тон действует лучше удара, — нужна ваша помощь. Срочно! Поддержите туловище, ни в коем случае он недолжен упасть на спину! Загоним кинжал глубже, а он и так около сердца, убьем! Мне нужно проткнуть грудную клетку в четвертом межреберье, выпустить лишний воздух, понятно? — Девушка кивнула. — Переворачиваем на бок, на правый, Придерживайте, я раскрою одежду. Так, хорошо. Помните, на спину нельзя!

Пауль привычными движениями вскрыл стерильную упаковку для торакоцентеза, натянул перчатки, протер место разреза спиртом, и четким движением скальпеля прорезал все слои тканей между четвертыми пятым ребром. Сразу раздался характерный свист, начал выходить воздух.

— Нора, — скомандовал хирург, — у вас одна рука свободна, откройте упаковку с зондом, да, да вон той трубкой, не смотрите, что написано «для отсоса», нам именно это и надо! Подайте мне, хорошо. Через нее будет выходить лишний воздух. Видите, пациент уже порозовел! А теперь два стежка и все в порядке. Подайте вон тот липкий бинт, да, да, раскройте! Хорошо. Сделано. Давайте носилки, остальное в медчасти. Несем осторожно, Нора, следите, что бы не упал на спину! Молодец!

Принесли в медотсек, опытные медсестры во главе со слоноподобной Ладой, бессменной старшей сестрой императорского блока, аккуратно, не касаясь стилета срезали одежду, подложили валики, не давая пациенту упасть на спину, прикрыли простынкой. Пауль включил портативный аппарат МРТ, затем, сканнер общего состояния. Так, общее состояние похоже, даже удовлетворительное, есть небольшая кровопотеря, не критичная, но нарастающая. Кровит пробитое легкое. Значит, нужно готовить стерильный отсос, кровь из плевральной полости откачать, обработать и потом перельем обратно, вместо чужой, своя лучше! Но вот стилет! Кончик острого лезвия буквально в нескольких миллиметрах от мышцы сердца! Одно движение, ранение, и все осложнится во много раз! Нет, на Эллане, они бы справились и с ранением, тем более, свежим, и запустили бы сердце по новой, но вот здесь, на Обене? Что у них есть для сердечной реанимации? И потом, извлекать надо под инструментальным контролем, может начаться обильное легочное кровотечение, судя по МРТ, поврежден как минимум один крупный сосуд, надо сразу его прошить, остановить кровь. И бронх тоже. Пауль срочно соединился с военным госпиталем, ответ неутешительный, врачей с должной квалификацией у них не было. Легочные хирурги были, а ранений сердца никто никогда не лечил. Априори считали покойниками. Предложили обратиться в центр реконструктивной кардиохирургии. Оттуда приехал специалист, посмотрел и замахал руками, — центр так, одно название, дань моде, ни оборудования, ни персонала. Оставался один выход, но вот выдержит ли пациент? Вроде, давление держит, но что-то долго без сознания, должен был бы уже в себя прийти! Пауль решился и набрал закрытый код, только для экстренных случаев. Но сейчас именно такой! Ответили сразу.

— Эльриан, извините, что напрямую, у нас проблемы!

***

Через сутки удивленный Пауль встречал прилетевшую делегацию врачей, состоящую из двух торакальных хирургов, спецов, один по сердцу, кардиохирург, второй по легким, пульмонолог. С ними вместе — опытный анестезиолог Марк Штокман, и глава хирургической реанимации военного госпиталя Элланы, уже в годах, но все так же активная Валентайна Грогг. И куча аппаратуры. И, на удивление, Эвелину с мужем, Ронгвальдом, и неизвестно как оказавшимся в этой компании Эктор Алларинский, сводный брата Эльриана. Все объяснилось быстро. Прилетели они на яхте, оснащенной экспериментальным двигателем, изобретением Эктора, проходящим испытания перед запуском в серию. Эктор летел, что бы контролировать работу своего изобретения, Ронгвальд — что бы подкорректировать программу, если будет необходимо, ну а Эвелина — с ним за компанию и как лечащий врач, все же после операции у Рона прошло менее месяца. Поэтому путь и занял всего сутки. Мощный двигатель домчал бригаду с околосветовой скоростью. Сразу прошли к пациенту, важность которого им уже разъяснили еще на Эллане. Осмотрели, план операции наметили Осталось одно — для интубации требовалось положение больного на спине, что было никак не возможно обеспечить. Анестезиолог предлагал внутривенный наркоз, против категорически был легочный хирург, и все признавали его правоту.

— Да, необходимо надежно заблокировать левое легкое, иначе, когда извлечем инородное тело — так красиво обозначил кинжал хирург, — кровь из левого легкого хлынет в левый главный бронх, через него и трахею в правый и пациент просто захлебнется! Я настаиваю на интубации.

Предлагали разные пути введения трубки, причем сложной, состоящей фактически из двух, с раздельными концами, для правого и левого главных бронхов. Вплоть до введения через трахеостому, — искусственное окно в трахее. Но решения так и не было, а время шло!

Вдруг явился Эктор. Тащивший с собой странную конструкцию, замотанную в простыню.

— Господа, я не медик, я инженер, поэтому подход к проблеме у меня механический. Вот, посмотрите, сделано по моим чертежам. Внесите изменения, если необходимо!

Предмет оказался подставкой из простого дерева, в середине у него была дыра, высота — больше рукоятки кинжала.

— Кладете пациента на подставку, кинжал висит в воздухе, и вводите ваши трубки, сколько нужно! Если надо извлечь кинжал, просто приподнимаем конструкцию на длину лезвия, вон, Лада с помощниками поднимает, другой помощник извлекает кинжал, и работайте дальше!

Признали, что все гениальное — просто, попросили только сделать подлиннее, что бы поместилась голова пациента, не повисала бы без поддержки в воздухе, Изменения внесли через полчаса, кроме того, оббили подставку мягким материалом и медицинской клеенкой. Дали команду начинать.

Через два часа все было закончено. Опытные хирурги работали быстро, использовали два аппарата, один для торакоскопии, второй — собственно хирургический. Вместо доступа с помощью длинного, травматичного разреза — два маленьких разреза по межреберьям. Смотря на экран монитора подвели хирургический эндоскоп к лезвию кинжала, осмотрели ткани вокруг, дали команду извлекать оружие. На поврежденные бронхи и сосуды наложили скрепки, на прорезанный перикард тоже, введя в его полость дренажную трубку. Осушили всю плевральную полость стерильным отсосом, намереваясь использовать кровь для аутопереливания, попросили анестезиолога «подышать» раненым легким, что бы оно начало расправляться, и, заодно, проверить швы на герметичность, убедились, что все хорошо, промыли полость антибиотиком и вывели аппараты. Пара швов на раны, фиксация дренажей, повязки. Все обошлось.

Обен.

Геллерт пришел в себя сразу по окончании наркоза. Вначале не понял, где он и что с ним. Потом в его памяти возник образ стреляющей по дикарям Элеоноры и их панические крики:- «Черная Валькирия! Смерть»! Летящий в девушку нож, попытка загородить ее собой, резкая боль в груди и беспамятство. Сразу возник вопрос, чем все закончилось? Судя по всему, нож, попавший в спину, убрали, раз больших повязок нет, удар был не опасен. Он попытался приподняться, но сильные руки удержали его.

— Тише, — сказал хриплый, непонятно чей, голос, — лежи спокойно! Рано еще ворочаться! Что не помнишь ничего?

— Помню, в Элеонору бросили нож, попали в меня, дальше все, очнулся здесь, где я?

— На крейсере, в медблоке, в палате. Сейчас доктору сообщу, что очнулся. Она и скажет, что можно, что нельзя. Пить хочешь? — Гелл кивнул, ко рту поднесли какую-то посудину с носиком, дали сделать два глотка. Вроде сухость во рту уменьшилась. Хлопнула дверь, кто-то вошел.

— Показатели в норме, давление держит, повязки сухие, оттока по дренажам почти нет. Воздух еще выходит, но уже меньше. — Докладывал кому-то тот же низкий голос.

Геллерт с интересом оглядывал помещение. Белые стены, видимо, пластик, какие-то аппараты, издающие монотонные звуки. Он никогда не был ранен так сильно, что требовалось помещать его в госпиталь, так, царапины. Сейчас же, скорее всего, что-то серьезное! Перед глазами появилось лицо женщины неопределенного возраста, одетой, как врач. Спросила:

— Как самочувствие, боли в груди есть?

Он прислушался к себе, и уверенно ответил:- Нет, только трубки мешают.

— Ну, трубки потерпеть придется, без них пока никак. Вставать нельзя, потом, завтра, оперировавшие врачи осмотрят и скажут, что можно начинать делать. А пока лежать.

— Меня оперировали?

— Пришлось, кинжал легкое пробил, почти до сердца дошел, так что зашивать пришлось и легкое, и внешнюю оболочку сердца. Все серьезно.

Геллерт помолчал и решился: — А чем все закончилось?

— Чем, чем, повязали всех, Говорят, Элеонора застрелила вашего главного злодея. Прямо в лоб. Железные нервы у девчонки. Вся в отца!

— Она не пострадала?

— Нет, единственный удар ты на себя принял. А медицина у вас здесь такая, что пришлось нас всей бригадой срочно с Элланы везти. Хорошо, Эктор со своей экспериментальной яхтой за сутки домчал, А то могли нас и не дождаться, пришлось бы Паулю самому пытаться что-то сделать, он-то всю грудь бы тебе распахал, несколькими швами бы не отделался. А так, аппараты привезли, быстро справились. Отдыхай. Сестер слушаться без возражений. Ладу, старшую, даже император слушался, когда у нас лежал! И до завтра все дела только лежа, утку принесут, если надо, понятно?