Чтение онлайн

– А ты ханжа!
– рявкнул в ответ Решилин-младший.
– Перед людьми играешь в святошу, а сама готова задушить родного брата, лишь бы все наследство прибрать к своим рукам!

– Ты, Емельян, говори, - сурово посмотрела на него сестра, - да не заговаривайся!

Вета Владимировна хотела было вмешаться в ссору, но Латынис незаметно остановил ее: в перепалке братец или сестрица могли сгоряча поведать такое, чего не выдали бы в спокойной обстановке.

– Нет, вы послушайте, как она решила делить между нами творческое наследие Феодота Несторовича, - апеллировал к нотариусу Решилин-младший. Тебе, говорит, его старые картины, а мне, то есть ей, - новые!
– Он резко повернулся к Ольге Несторовне.
– А вот это не хочешь?
– И показал сестре кукиш.
– Уж лучше пусть все отойдет государству!

– Тьфу, охальник!
– сплюнула та.

– Погодите, что вы имеете в виду под старыми и новыми картинами? ухватилась за слова Емельяна Несторовича Вета Владимировна.

– Новые - которые висят там!
– показал на верх дачи Решилин-младший. А старые во флигеле сложены, - кивнул он в окно, - на времянку.

– Как же так?
– строго посмотрела на хозяйку нотариус.
– Вы мне о картинах во флигеле ничего не говорили...

Ольга Несторовна покраснела и стала сбивчиво объяснять, что о существовании полотен Решилина во флигеле не знала, мол, лежали в запертой комнате, а она думала, что там какие-то старые вещи.

– Пойдемте посмотрим!
– решительно направилась к выходу Вета Владимировна.

Все вышли во двор, подошли к домику. Снег падал крупными мокрыми хлопьями, пятная одежду. Решилина достала связку ключей, открыла дверь. Во времянке было холодно и сыро, сразу было видно, что здесь никто не жил. И все же Ян Арнольдович заглянул в две небольшие комнатки, одна из которых была спальней с двумя кроватями, другая служила, видимо, для всех остальных нужд: кухней, столовой, гостиной.

А вот третья комната, довольно обширная, была чем-то вроде кладовки или сарая. В помещении было несколько старых вещей: сломанный пылесос, колченогое кресло, торшер, какой-то узел, а все остальное пространство занимало нечто, покрытое цельным куском пыльной материи.

– Вот видите, - оправдывалась Ольга Несторовна, показывая на рухлядь в углу.
– Я думала, под тряпками тоже старье.

И она приподняла материю. Под ней штабелем лежали картины.

Вета Владимировна взяла одну в руки. С холста глядело румяное лицо молодой женщины с ослепительной рекламной улыбкой. Из-под руки жизнерадостной доярки умно и счастливо смотрела на свет буренка.

А дальше пошли суровые и непреклонные, озаренные возвышенным трудовым подвигом комбайнеры, водители могучих самосвалов, рыбаки, шахтеры, академики...

Латынис и Вета Владимировна переглянулись.

– Странно, - проговорила нотариус.
– Ведь Феодот Несторович все это якобы сжег... Давно...

Сестра художника не могла ничего сказать ей в ответ.

Приступили к описи. Картин оказалось двести семнадцать.

– Это еще не все, - вставил свое слово молчавший до сих пор Емельян Несторович.
– На чердаке над гаражом имеется штук пятнадцать.

Когда Решилина запирала времянку, Латынис внимательно присмотрелся к ключам: ему показалось, что он уже видел где-то похожую связку - два от английского замка и один странный, похожий на шуруп, но без нарезки Ян Арнольдович попросил на минутку связку, заинтересовавшись якобы брелоком...

"Да, я определенно уже встречался где-то с такими ключами", - заключил он, возвращая связку владелице. Но вот где именно, майор не мог вспомнить.

Гараж состоял из двух отделений. В одном стоял, поблескивая лаком, большой черный приземистый "ситроен", похожий на неведомое морское чудовище, в другом помещении находилось то, что держит обычно рачительный хозяин машины, - запасные части, автокосметика, инструмент. Отсюда шла лесенка на чердак, где хранились картины Решилина, его, так сказать, первого периода. Причем сюда он определил почему-то портреты вождей, многие имена которых уже даже не помнятся.

И эти картины внесли в дополнительную опись. Ольга Несторовна неожиданно вдруг отчего-то расстроилась, расплакалась, и Латынис отказался от своего намерения провести по фотографиям опознания неизвестных граждан, утонувших в том же месте, где и ее брат. Принимая во внимание ее состояние, он отложил это мероприятие на завтра.

По дороге назад Вета Владимировна явно была обескуражена находкой картин Решилина, от которых он сам якобы отрекся. А оперуполномоченного уголовного розыска занимало другое: не давала покоя связка ключей, которые он видел в руках Ольги Несторовны.

Озарение пришло в Москве, когда он уже добрался до своей гостиницы. Ян Арнольдович тут же позвонил в Южноморск. Поначалу он рассказал Чикурову о посещении родственников художника и о том, что на даче никто, кажется, подпольно не живет.

– Кажется или точно не живет?
– спросил руководитель следственно-оперативной группы.

– Емельян Несторович с радостью бы выдал этого глухонемого Тимофея Карповича, - сказал Латынис.

– Еще что у вас?

– Помните, Игорь Андреевич, у неизвестного с огнестрельной раной на голове, которого водолазы нашли в море, была в кармане связка ключей...

– Да, вещдок хранится у меня в сейфе, - подтвердил Чикуров, и в голосе его послышалось настороженность.

– Так вот, точно такая же связка имеется у сестры Феодота Несторовича Решилина, - сообщил майор.
– Я хочу сказать, что это ключи от решилинской дачи.

На том конце провода воцарилось молчание. Латынис подумал, что их разъединили, и крикнул:

– Алло, алло! Игорь Андреевич!..

– Да слышу я, слышу, - откликнулся Чикуров.
– Понимаете, Ян Арнольдович, перевариваю...

– И что?

– Лихо получается! Видите ли, удалось идентифицировать этого самого застреленного. Ответ пришел из МВД СССР: отпечатки пальцев утопленника с пулевым ранением соответствуют отпечаткам пальчиков некоего Пузанкова, который отбывал наказание в колонии по статье 144 и освободился четырнадцать лет назад...

– Фю-ить!
– присвистнул Латынис.
– Действительно закручено!

– Но Пузанков не глухонемой... Короче, проведите как можно скорее опознание и допросите сестру и брата Решилиных.

– Теперь уже завтра...

Напоследок Чикуров проинструктировал майора, что ему следовало узнать у Ольги и Емельяна.

Назавтра Латынис произвел опознание. В райотдел внутренних дел сначала вызвали Емельяна Решилина. Среди предъявленных ему фотографий он сразу указал на одну, сделанную с убитого под Южноморском незнакомца. Это действительно был Тимофей Карпович, проживавший до этого на даче художника. Однако сообщить подробности, кто он, как попал к Феодоту Несторовичу и чем на самом деле занимался, Емельян Решилин не мог. По его словам, он навещал знаменитого родственника очень редко. И вообще отношения между двумя братьями были далеко не идеальные.