Чёрная вдова
Шрифт:
Дядю Томаса Кирса нашли быстро, и он подтвердил, что машину вернули. Автомобиль, как и просил дядя, был возвращен в целости и сохранности, что, в принципе, неудивительно. Эдвард Вебер, будучи другом Томаса со школьной скамьи, вполне мог знать, где живет дядя Кирса.
Двадцать первого утром дядя выглянул из окна своей квартиры на улице Паэ и увидел «форд» на стоянке перед домом. Правда, не там, где он его обычно парковал. Дядя решил, что племянник приехал очень поздно ночью, оставил автомобиль на свободном месте и не стал звонить, чтобы не будить родственника.
Как-то все странно, подумал комиссар: Томас Кирс и Эдвард Вебер – друзья с детства, вместе живут в Калифорнии, возможно даже, что недалеко друг от друга, почти в одно и то же время приезжают в этот раз в Эстонию, но почему-то не встречаются в Нарве друг с другом… При этом Эдвард Вебер намеренно скрывается от всех, включая друга, и только перед самым отъездом неожиданно звонит Кирсу. Томас, по словам бабушки убитого, рад звонку… Но если он рад, то логично было бы предположить, что между друзьями все в порядке. А может, наоборот, не в порядке… Может, между ними когда-то пробежала черная кошка и теперь один из них, случайно узнав о том, что другой тоже находится в Эстонии, решил наладить отношения и потому позвонил? Родным и близким ничего о нынешних отношениях Кирса и Вебера – если эти отношения, конечно, имели продолжение в Америке – не известно, все возможные каналы по поводу жизни Томаса Кирса в Эстонии Аллан уже прокачал. Остается покопаться в прошлом Эдварда Вебера и запросить распечатку звонков на номер телефона Линды Элиссон. С последним проблем не возникнет, а вот сбор информации на Вебера займет достаточно времени. Кажется, Аллан заикнулся о том, что один из школьных друзей Томаса Кирса сказал, якобы Вебер, в прошлом – Метс, одно время работал в Нарве. Когда, интересно? Придется еще раз встретиться с его теткой.
С одной стороны, полученная телефонная распечатка разговоров из квартиры Линды Элиссон кое-что прояснила, с другой – еще более запутала и без того нелегкое дело. Девятнадцатого декабря утром на ее номер поступил звонок из Калифорнии. Сравнив распечатки разговоров, Виктор Белых с удивлением и одновременно с удовлетворением отметил, что оба звонка из Калифорнии сделаны с одного телефона. Томасу Кирсу звонила жена. Значит, можно предполагать, что она говорила с мужем из дома. Разница во времени между разговором с Томасом и с его другом Эдвардом Вебером – менее десяти минут. Значит, Джейн Кирс и Эдвард знакомы и, надо полагать, ее муж все-таки поддерживал отношения со своим другом. Вопрос в другом: зачем она звонила Веберу, что она ему сообщила или что у него спросила?
Еще один звонок на телефон Линды, тоже девятнадцатого декабря, был сделан из Раквере, как удалось быстро выяснить – из квартиры Рейна Ковалева, родственника Ингара Ковалева-Берка. Раквереские полицейские оперативно установили, что к Рейну приезжал в гости двоюродный брат из Америки – Ингар. О чем и с кем брат говорил, Рейн не знал, он был в это время на работе.
Белых быстро отыскал в материалах уголовного дела телефон Линды Элиссон:
– Добрый день! Виктор Белых говорит… Скажите, не могли бы мы с вами встретиться еще раз? – Получив утвердительный ответ, следователь добавил: – Если возможно, то прямо сейчас, я еще нахожусь в Нарве. Могу прислать за вами машину.
Он проклинал себя на чем свет стоит: наверняка тетка Эдварда Вебера уже слышала об убийстве его друга, и вполне могла позвонить в Америку его девушке, чтобы через нее сообщить племяннику эту новость. Надо было при первой же встрече попросить ее не делать этого. Вот ведь незадача!
В подтверждение его мыслей женщина, едва переступив порог, спросила:
– Скажите, это правда, что убийца Томаса Кирса арестован? Соседка сказала, что это кто-то из наших, из нарвских бандитов?
– Нет, пока никто не арестован, – лаконично ответил следователь и, чтобы прекратить дальнейшие расспросы, перешел к делу. – Вы звонили в Америку, чтобы сообщить Эдварду об убийстве друга?
– Звонила, – кивнула Линда Элиссон. У Виктора испортилось настроение, но в следующее мгновение он успокоился: женщина пояснила, что сделала несколько попыток поговорить с племянником, но так и не дозвонилась. – Как только вернусь из полиции, обязательно еще раз попробую…
– Я вас очень прошу, – Виктор вложил в интонацию все убеждение, на какое был способен, – не говорите пока племяннику о трагедии. Это в интересах следствия. Любая утечка информации может оказаться роковой, а в наших с вами интересах как можно быстрее найти преступника. – Он сделал выразительную паузу и посмотрел на сидящую напротив женщину. – Думаю, что вы со мной согласны.
– Нет! – резко ответила Линда Элиссон. – Насколько я понимаю, вы подозреваете моего племянника в убийстве Томаса? Иначе вы не просили бы не звонить ему, это так?
– Не совсем так, но кое в чем вы правы… – Белых выдержал пристальный взгляд женщины и сделал многозначительную паузу. – Я не хочу от вас скрывать, что некоторые факты косвенно свидетельствуют в пользу данной версии, однако у нас есть и другие версии, в том числе, что и с вашим племянником могут расправиться. Я не могу озвучить вам все версии, мы обязаны сначала проверить их…
Линда Элиссон помолчала. Видно было, что она переваривает услышанное. Наконец, женщина твердым голосом произнесла:
– Не верю! Как хотите, но я не верю вашим словам! Одна из версий… Бред какой-то! Вы же знаете, что мой племянник и внук Валентины Райдма – лучшие друзья? – И тут же поправилась: – Были… Не-ет! Чтобы мой племянник пошел на убийство – это уже слишком! Вы отдаете отчет своим словам?!
– И все-таки… Не знаю, как вам объяснить… Но когда происходит убийство, первыми под подозрение попадают близкие и родные погибшего – супруги, дети, затем лучшие друзья. В жизни всякое бывает. – Виктор напомнил Линде Элиссон нашумевшее убийство в Нарве, когда женщина-врач, прожившая с супругом много лет и очень ревновавшая его, убила мужа, расчленила труп и, упаковав в мешок, сбросила останки в развалины древней башни. А потом подала в розыск, обливаясь слезами и убиваясь об исчезновении любимого. И только когда мальчишки случайно обнаружили страшное содержимое мешка, женщина, зная о неизбежной расплате, покончила счеты с жизнью. – Следствие обязано проверить все версии. Я же не сказал вам, что у нас есть веские основания для подозрения вашего Эдика в совершении преступления. Мы и жену убитого обязаны проверить.
– О, господи… – простонала Линда Элиссон. – Она, что, тоже была в Нарве?
– Нет.
– Тогда чем же вы собираетесь заниматься? – немного успокоилась женщина. – Проверкой… – она судорожно подбирала нужное слово, – …алиби человека, который находился в момент совершения преступления черт знает где? Ерунда какая-то… Да и Эдик – я точно знаю – не мог этого сделать, потому что… никуда не выходил из квартиры, пока был в Нарве. Я знаю, что Ивика ходила в супермаркет, а он – нет. Что ж это получается? Сидел дома, потом поехал в Таллин и вдруг… стал убийцей?! То, что он позвонил другу, ровным счетом ничего не доказывает…
– Полностью согласен с вами, – вновь попытался успокоить ее Виктор, – и все же моя просьба остается в силе: не звоните Эдику. – Виктор намеренно называл ее племянника так, как его называла сама Линда, и заметил, как она судорожно вздохнула и быстро моргнула, сдерживая слезы. – И не говорите ему пока ничего. Думаю, в ближайшие пару дней многое выяснится, и я обязательно дам вам знать, когда можно будет с ним поговорить о случившемся. Вы, конечно, вправе игнорировать мою просьбу – мы не можем заставить вас молчать, но я убежден, что вы все правильно поняли и не навредите своими действиями следствию и своему племяннику. Со своей стороны обещаю, что сразу поставлю вас в известность по поводу результатов отработки версии, связанной с вашим племянником.
Линда Элиссон кивнула, а затем, справившись со своими эмоциями, сухо спросила:
– Хорошо. От меня еще что-нибудь надо?
– Да. Мы хотели бы как можно подробнее знать о жизни вашего племянника в Нарве после окончания гимназии. Попытайтесь вспомнить круг его друзей и знакомых, место работы и прочее…
Глава 6
Линда Элиссон скупо рассказала, что Эдик приехал в Нарву, потому что провалил экзамены в мореходное училище. Он хотел устроиться работать на погранпункт или в таможню, но на тот момент вакансий не было: