Чтение онлайн

– Мне нужна ясность в голове, – уверила ее я.

Если дело снова касается Темного, у меня нет шансов, пока я травлю себя успокоительными.

– Мы с Кристофером ездили к Сэму, – тихо прошептала девушка.

– Что вы сделали? – переспросила я, хотя прекрасно поняла, что она сказала.

Я уставилась на нее, словно она приведение. Конечно, я планировала сделать это сама чуть раньше, но это было до того, как я словила чертовы галлюцинации от передоза.

Теперь, когда детектив в курсе, он обязательно приедет ко мне поговорить об этом. И я даже не хочу представлять, что он сделает, когда поймет в каком я состоянии.

– Да ты не в себе была, что мне оставалось, – виновато прошептала она. За ее спиной показался Крис, разглядывающий нас. Он приехал ко мне за помощью, а я схожу с ума и только лишь отнимаю зря его драгоценное время. С этим определенно что-то нужно было делать.

– Нет, все нормально, – успокоила ее я, хлопая по плечу и выдавливая улыбку. Робин настороженно отшатнулась.

Последний раз, когда она позвонила детективу без моего согласия, я швырнула в нее хрустальный бокал и поранила ей руку. Агрессия – один из побочных эффектов нейролептиков, которые мне прописывал док чуть больше года назад. Мы пробовали его новую методику, когда он поставил мне диагноз – посттравматическое стрессовое расстройство.

«Пэ тэ эс эр» – прозвучало в моей голове эхом, как автоматная очередь и приговор, означающий конец моей работе и всему, над чем я так долго трудилась. Но нам удалось выбраться из этого ада, и теперь я принимала только сильные седативные и легкие антидепрессанты. Чтобы не видеть ночные кошмары и не замкнуться в себе окончательно.

– Что сказал Сэмуэль?

– Приятный парень, – заключил Крис. – Твой бывший напарник?

– Можно и так сказать.

– Он не стал вдаваться в подробности вашего прошлого дела, но заверил, что Прайс мертв. Хотя он тоже был удивлен, что полиция Сакраменто пропустила такие важные зацепки. Сказал, что ему кое-что нужно проверить, а потом он свяжется с тобой, – пояснила девушка.

– Отлично, – я кивнула в ответ. – Как я и сказала, мне нужно проветриться. Продолжайте смотреть пленки, нам нужно хоть что-то найти. А я скоро вернусь.

– Куда ты? – Робин обеспокоено побрела за мной, когда я направилась к выходу.

– Нам предстоит много работы, а мне нужно прийти в себя.

Я медленно вошла в открытые ворота Лон Фер. Пробивающиеся через серость лучи утреннего солнца отсвечивали от некоторых серых мраморных и гранитных плит. Неподалеку стояла маленькая церковь, в которой я была лишь однажды. Я не спеша брела между надгробиями и крестами, пока не добралась до нужного мне склепа. Крохотное бетонное сооружение с декоративными колоннами было закрыто на замок, ключ от которого я всегда носила с собой у самого сердца. Я сняла его с шеи, где он висел на тонкой цепочке, и открыла им фамильную усыпальницу, где хранился прах моего дедушки.

После того, как я выяснила, что он не пропал, а умер от рака, а затем был кремирован – моя жизнь перевернулась. Я еще долго умоляла Шарлоту Дэвис, мою бабушку, рассказать о захоронении. В итоге она сдалась, рассказав, что после его смерти семья приобрела фамильный склеп, где однажды все мы окажемся на одной холодной бетонной полке.

И как бы грустно и нелепо это не выглядело, но в те минуты, когда моя жизнь висела на краю пропасти, я всегда приходила сюда. Только здесь я чувствовала, что он рядом и поддерживает меня. Только здесь я могла черпать силы, чтобы идти дальше.

– Привет, дедушка, – прошептала я вполголоса, рассматривая пыльную серую погребальную урну. Я смахнула с нее ладонями пыль и убрала тонкую незаметную паутину.

Через маленькие окошки под потолком усыпальницы сочился мягкий утренний свет. Внутри часовни в стенах были сделаны квадратные углубления, предназначенные для сгоревших останков моих предков и потомков. Пока здесь была занята только одна ячейка с прахом дедушки, где также стояла его фотография. Но каждый раз, как я появлялась здесь, меня не покидало чувство, что я не одна.

Я зажгла несколько свечей, которые стояли в нескольких пустых углублениях, а потом уселась на пол, облокотившись на стену. Прямо напротив урны, чтобы видеть его улыбающиеся с фото лицо.

– Я снова в дерьме, – сказала ему я, натягивая мучительную улыбку.

Каждый раз, как я приходила сюда, мне хотелось рыдать и выть от боли в груди, но я держалась. Ведь именно поэтому близкие не сказали мне о его болезни. Никто не хотел, чтобы я страдала. И я была сильной. Для него.

– Иногда мне кажется, что я застряла в каком-то водовороте, который периодически засасывает меня в какую-то беспробудную жопу.

Через приоткрытую дверь склепа ворвался легкий сквозняк, занося внутрь несколько сухих пожелтевших листьев.

«Не выражайся, Элизабет Дэвис!» – эхом сразу послышался в голове его голос, когда в детстве я впервые сказала бранное слово и получила от него за это оплеуху.

– Прости, – прошептала я с нескрываемой лучезарной улыбкой. Конечно, это все было лишь в моей голове, но ведь люди всегда ищут какие-то знаки свыше. – Не знаю, что мне делать. Два года я готовилась и ждала встречи с Темным. И теперь, когда он, возможно, снова появится в моей жизни, я все еще не готова. Мне так страшно, дедушка.

Голос надрывается, и по щекам текут предательские слезы, которым я не позволяла выхода. Которые сидели внутри меня, в самом сердце, царапая незажившие раны.

– Так страшно, что иногда хочется застрелиться, – шепчу я, не отрывая взгляда от фотографии, а он все так же улыбается мне. Легко и по-доброму, как он делал это всегда, когда бывал рядом. – Иногда во сне я вижу его пронзительные голубые глаза, и меня парализует страх. Я не могу дышать, не могу проснуться. Его взгляд уничтожает, как тогда в том отеле, когда он почти убил меня. Я думала, что хочу снова встретиться с ним, чтобы отомстить. Но еще никогда я не испытывала не перед одним человеком такого ужаса, дедушка. Как хорошо, что ты его никогда не встречал…

Я замолкаю, вспоминая Темного. Неестественно светло-голубые глаза, густая борода поредевшая сединой и копна волос, собранных в пучок на затылке. Его татуировки, выглядывающие на шее из-под рубашки и еще на костяшках пальцев. И ухмылка. Надменная мрачная ухмылка, которая снится мне по ночам, когда таблетки не в состоянии отключить мой разум.

– И что прикажешь делать, чтобы не сойти с ума? – спрашиваю я фото, но вокруг звучит лишь ожидаемая тишина. – Ко мне вернулись галлюцинации. Скоро я начну видеть во снах такое, что ни одному сценаристу ужасов не придет в голову.

Я стыдливо опускаю взгляд в пол, словно провинившийся ребенок.

– Поэтому я сплю с пистолетом, – бормочу вполголоса, – иногда я боюсь, что схожу с ума, и мне хочется застрелиться. И мне кажется, однажды я это сделаю, дедушка.

Я снова смотрю на него, его выражение на фотографии остается прежним.

– Но не сейчас. Я обещала помочь Кристоферу найти его дочь. И я сделаю все, чтобы разыскать ее. Даже если для этого мне придётся пройти через ад.

Не дождавшись (конечно же!) ответа моего дорогого старика, я встаю с пола, чтобы попрощаться и идти дальше. В этот раз, как мне кажется, его улыбка сияет сильнее прежнего.