Чернила депрессии растекаются
Шрифт:
Чтобы чувства к тебе выражать.
Если я выпущу сборник стихов,
То не хочу, чтобы ты его читал -
Там будет слишком много о тебе слов.
Зачем ты меня в тот день позвал?!
Ладно, забудем о времени том,
Ты опять начал звать меня с вами;
Я спасаюсь от чувств лишь вином
И прячусь за своими стихами.
Прошу, забудь обо мне навсегда -
Я устала чувствовать боль,
Пусть будет любовь навек заперта,
Я хочу играть счастливую роль.
Теперь вспоминаю не часто тебя,
Лишь после нескольких бокалов,
Я стала менее наивна и глупа
После стольких любовных провалов.
Но так тянет тебе написать,
Когда нахожусь в алкогольном бреду;
Не устаю себе напоминать -
Я счастья в тебе не найду.
Лучше уж короткие интрижки,
Легкий флирт, не значащий ни капли;
Лучше уж читать мне книжки,
А не наступать на те же грабли.
В книгах есть счастливый конец,
Который редко бывает в жизни,
Там есть лишь один судьбы творец,
Поэтому события так живописны.
Но жизнь – не книжный роман
И не мультфильм Диснея,
В жизни любовь – это лишь таракан,
Которого убьют, не сожалея.
Депрессия
Одиночество – это не слёзы,
Это не безлюдные вечера;
Одиночество – это грозы,
В которых утонула искра.
Одиночество – это тоска,
Прикрытая улыбкой лживой;
Одиночество – это курение табака
И распитие водки паршивой.
Одиночество – это в сердце дыра,
Наполненная лишь темнотой,
Одиночество – это не просто игра,
А жизнь, пронизанная мечтой.
Со стихами завела себе тетрадку,
Чтобы прятать туда свои чувства.
Всю грусть спишу на опечатку
Нелепого жизни искусства.
На клетчатых листах оставлю отпечаток боли,
Внутри меня все обратилось в лед,
Мою душу, кажется, раскололи,
А потому она вскоре умрет…
Последний чувственный росток
Изгнал, не превратившись в розу,
В глазах погас тот огонёк,
Что за любви отвечал прозу.
Я писала хуйню про любовь,
Писала о том, как пиздец одиноко,
Теперь я начала писать вновь,
Благо, страданий ахуительно много.
«Любовь» была самообманом,
Я просто хотела быть как все,
Чтобы под алкогольным дурманом
Рассказывать о его красе.
Но мне мужчины даже не нравятся,
Не нравились, блять, никогда,
Мои родственники от этого удавятся,
Для них мои предпочтения – беда.
Они назовут меня ненормальной,
Скажут, что с возрастом пройдёт,
Что через пару лет я стану «натуральной»,
Что все равно меня мужчина увлечет.
Ведь подобная любовь для них лишь яд,
Который постепенно уничтожит человечество,
Они запад во всем винят,
Пытаясь оправдать свое невежество.
А я просто глупая сука,
Легко ведусь на пропаганду,
Но видите какая штука:
Я не могу выбирать своей любви константу.
Сигареты заглушают депрессию,
Добавляя никотина в организм,
Приближают душу к равновесию,
Но не подавляют во мне гедонизм.
Зачем на кого-то тратить жизнь,
Если он всё равно уйдёт?
Просто говорю себе: «Веселись,
Пускай никто тебя не поймёт».
Я предпочту жизнь провести так,
Чтоб после смерти, если ад существует,
Сидеть и курить с сатаной табак,
Которым он меня побалует.
Но сейчас есть только грусть,
Не заглушаемая сигаретой и водкой,
Я расскажу Бродского наизусть,
За нашей следующей стопкой.
Что может быть моральной боли хуже?
Когда душа на части рвётся,
И сердце задыхается в удушье,
А разум этому лишь только ужаснётся.
Я плачу с каждым разом глуше,
И никому душа моя не распахнётся,
Пусть никогда и не пересекутся судьбы наши,
Моя душа твоей в любви клянётся.
Душа буквально рвется,
И сердце вместе с ней,
Но слеза больше не прольется,
Пожалуйста, меня не жалей.
Уже привыкла к грусти,
Она меня не гложет боле.
Мои чувства пусты,
Отключаю их поневоле.
Чувствовать слишком больно,-
Это разрывает на части.
Мне сложностей уже довольно,
Мечтаю только о счастье…
Ты взяла жизнь, будто по акции -
Сэкономила, но что-то идёт не так,
Проводишь дни свои будто в прострации,
Кажется, в этой жизни где-то есть брак.
Ты вечно в подвешенном состоянии,
Не знаешь, что делать, куда идти;
Самое частое чувство – разочарование,
Ты точно идёшь по своему пути?
Может стоило заплатить полную цену?
Да, она включает страдания, боль,
Но открывает кулисы на сцену,
На которой ты – единственный король.