Чтение онлайн

– Каждое новое раскрытое зверство ложится на нас грузом. Мы вошли в историю как киношные злодеи, как дикари, которые убили в газовых камерах больше шести миллионов евреев. В какой-то степени можно понять, хотя и не оправдать, почему многие из моих соотечественников не слишком заинтересованы в том, чтобы углубляться в такие темы, как украденные книги.

Я понимала, что он имел в виду. Новейшая история Испании тоже часто замалчивалась, якобы для того, чтобы избежать страданий той или иной стороны. Но мы часто забываем, что если не говорить о проблемах, то они никуда не исчезнут, скорее, наоборот. Воспоминания портятся со временем, особенно – такие горькие.

Я горела желанием побольше поговорить на эту тему. Олег, похоже, заметил это и, допив свой кофе, встал и закинул на плечо сумку с Тинтином.

– Пойдем со мной, Грета, – сказал он. – Тебе пора познакомиться с Себастьяном.

Проведя меня за стойку, Олег использовал собственный ключ, чтобы привести в действие грубый металлический лифт, похожий на те, что обычно устанавливают на нефтяных платформах.

– Раньше здесь располагались конюшни кайзера, – объяснил он.

Я кивнула, будто история этого здания казалась мне безумно интересной, хотя это был жест скорее вежливый, чем искренний. Перестав говорить на тему украденных книг, Олег вновь обрел прежнюю кротость, став тем замкнутым и стеснительным парнем, который был неспособен удержать на мне взгляд дольше, чем на пару секунд. Очки, плясавшие у него на переносице, были такими огромными, что он показался мне ребенком, взявшим их у своего отца. Он несколько раз поправил их, вероятно, неосознанно делая это, чтобы справиться с повисшей между нами гнетущей тишиной.

Лифт выходил в коридор с пожелтевшими, ничем не украшенными стенами, с дверями по обе стороны. Олег решительно направился вперед, несколько раз повернув, что привело меня в замешательство. Нам понадобилась почти минута, чтобы преодолеть этот лабиринт галерей, и когда я уже подумала, что мы заблудились, мы наконец добрались до нашего пункта назначения – двери, украшенной простой табличкой, на которой было лишь одно слово: Provenienzforschung [8] .

Открыв дверь, Олег придержал ее, чтобы я смогла войти.

Кабинет выглядел по-спартански: в нем почти ничего не было, кроме стоящих друг напротив друга столов с компьютерами на них. Еще из мебели там были пара металлических шкафов, несколько стеллажей, забитых книгами, и пробковая доска с кучей фотографий и газетных вырезок. Единственным обитателем этого места был светловолосый парень с косичкой, сидевший за одним из столов и поднявший глаза при нашем появлении.

– Вы Грета, не так ли? – Задав этот вопрос на вежливом, легком для понимания английском, он, не дожидаясь моего ответа, встал и подошел к нам. – Я – Себастьян Финстервальдер. Возглавляю этот отдел.

– Очень приятно.

Его имя фигурировало на некоторых из вырезок, висевших на пробковой доске. Я сделала вид, что читаю их, лишь бы не видеть руки, которую он мне только что протянул. Когда стало ясно, что я не собираюсь пожимать его ладонь, он, удивленно пожав плечами, убрал ее и вместе с Олегом достал пару стульев, которые все это время были погребены под горами книг.

– Насколько я понимаю, вас прислал господин… Фритц-Брионес.

Он бросил взгляд на Олега, чтобы убедиться, что правильно произнес это имя. Я ожидала встретить здесь библиотекаря в халате и перчатках, предназначенных для того, чтобы работать со старыми экземплярами, но он был совсем не таким. Себастьяну было лет сорок пять, и одет он был неформально: на нем была толстовка с капюшоном, джинсы и ботинки, похожие на мои, на случай, если в какой-то момент рабочего дня ему вдруг захочется отправиться в горы.

– Спасибо, что приняли меня, господин Финстервальдер.

– Пожалуйста, зовите меня Себастьян. Чем я могу вам помочь?

Я осмотрелась вокруг. Корешки книг, стоявших на полках, ответили мне немым взглядом, словно насмехаясь.

– Чем именно вы здесь занимаетесь? – поинтересовалась я.

Себастьян переглянулся с Олегом.

– Значит, вам нравится сразу переходить к делу.

– Да.

– А я собирался спросить вас, не хотите ли вы стакан воды или кофе.

Должно быть, он пошутил: по крайней мере, улыбался он так, словно это была шутка. Заметив, что я не собираюсь следовать правилам его игры, он предложил мне сесть.

– После довольно тщательного расследования, – сказал он, – мы можем смело утверждать, что значительная часть фонда Центральной и Земельной библиотеки Берлина была получена в результате того, что нацисты разграбили библиотеки половины Европы во время Второй мировой войны. В этом отделе мы занимаемся тем, что возвращаем эти книги их хозяевам или, в случае, если их уже нет в живых, их законным наследникам. – Он указал подбородком в сторону пробковой доски, висевшей у меня за спиной. – Все началось с Детлефа.

Это имя фигурировало в ближайшей ко мне газетной вырезке. Речь шла об интервью с каким-то парнем по имени Детлеф Бокенкамм. На фото он стоял, скрестив руки на груди, с суровым выражением лица.

– Он начал работать в библиотеке много лет тому назад. Его основная деятельность заключалась в том, чтобы проверять самые старые книги, классифицировать их и при необходимости отправлять на реставрацию. – Мне показалось, что в том, как Себастьян рассказывал о своем коллеге, звучала нотка преданности. Он сделал паузу, словно у него на пути встала какая-то смутная мысль. Затем он подошел к своему столу и вернулся с альбомом в белой обложке. – Однажды один переплетчик, который раньше работал в библиотеке, рассказал ему об экслибрисах.

Он распахнул альбом. На каждой его странице было несколько экслибрисов: крошечных шедевров, напечатанных на кусочках бумаги и бережно сохраненных в пластиковых кармашках. Обычно коллекционеры помещают подобные марки в книги из своих собраний, чтобы иметь возможность их идентифицировать. Некоторые из экслибрисов были очень вычурными, с колоннами, надписями и множеством деталей, другие же – более загадочными, порой не демонстрировавшими ничего, кроме имени или символа, по которому можно было опознать владельца.

– Судя по всему, – объяснил он, – когда этот переплетчик получал заказ на ремонт определенных книг из библиотеки, то руководство просило его устранить все следы их предыдущих владельцев, то есть любые ярлыки, пометки и экслибрисы, которые он обнаружит в процессе реставрации. Это довольно нетипично. В таких случаях обычно делается следующее: экслибрисы удаляются, книгу ремонтируют, а затем возвращают их на место. Эти знаки принадлежности – часть истории наших книг. Очевидно, что теперь, зная, откуда взялись эти экземпляры, мы понимаем, почему появилось такое желание скрыть любые следы того, как они сюда попали.