Чтение онлайн

На сей раз Карви назначил дежурство, от которого освободил только негласных. Вернее, им заступать в караул он даже и не предлагал, а господа черные, конечно, и не настаивали. Ночь шла своим чередом, когда ло-гусар Малло Гриварро огласил лес истошным криком.

Никакого особенного оружия у Прайло не было. Кинжал, положенный по службе, и булыжник размером с кулак, подобранный тут же – вот и весь арсенал. Всполошившийся лагерь, однако, застал Малло сидящим с мокрыми штанами, бледного, но не могущего внятно объяснить, что случилось. По словам молодого гусара он считал минуты до конца своего дежурства, как вдруг почувствовал ужас, сопротивляться которому было невозможно.

– Карви, я ведь не трус! Но тут такое было… я не знаю, вдруг стало так страшно, что я вот… обмочился…

На глазах Малло выступили слезы, ему было стыдно и за непонятный переполох, и за конфуз со штанами. Но никто смеяться над ним не спешил, а черные так и вовсе приняли озабоченный вид.

– И я еще крикнуть не мог никак.

– Как это не мог? – не понял сержант. – Ты же тут всех до самого Лейно перебудил!

– Это я пересилил, – тихо ответил гусар. – Не мог звука издать – и все тут! И совсем ужас был поэтому. И еще чувствовал, что если так и буду сидеть и молчать, то совсем страшное что-то произойдет. А когда смог крикнуть, то уже… вот так вот и кричал…

Сержант посмотрел на вастера Шмарсси и развел руками. Пуаньи же вопросительно посмотрел на советника. Прайло долго не отвечал.

– Кто-нибудь из этих мест есть? – спросил он солдат.

Как и ожидалось, никого. Коронная армия была устроена таким образом, чтобы рекрут служил на другом конце королевства. Подальше от дома – подальше от соблазнов.

В своих инспекционных поездках Прайло Варконне бывал в Лейно неоднократно, но в самом городе по служебным надобностям не задерживался. Начальство, которое сидело сейчас рядом, больше интересовали сведения из окрестностей вольного города, Арлатэ и Сатротэ. В Сатро негласный ездил редко, а вот тракт от Арли до Лейно ему был хорошо знаком, как и многие местные дороги вокруг него. И часто он слушал разные байки малограмотных масари, достоверность которых подвергнул бы сомнению и самый доверчивый человек. Но, анализируя только сейчас географический разброс таких историй, Прайло пришел к выводу, что частота их стремительно повышалась как раз в районе Лейно и чуть севернее. Южнее, опять же, он практически не заезжал. Если же подумать еще, то вне этого ареала стремительно возрастало количество совсем уж невероятных подробностей, что и давало повод думать о рассказах крестьян, как о байках. А вот если послушать какого масари в кабаке крепах в пятидесяти от Лейно по направлению к Арли, то все эти «каменные великаны», «волки-оборотни» и «ведьмы с бородавками» уже не упоминаются. События описываются мрачновато-жуткие, но без какой-либо конкретики. Мол, пошел в лес и исчез. А через месяц нашли погрызенного, но при этом даже без должной трупной окоченелости, не говоря уже про разложение.

– Что-то мне такое рассказывал один мужичок, – неуверенно сказал Прайло. – Что-то про животный ужас и парализованные члены. И точно – сказал, что как смог проораться, то отпустило.

– А что было-то? – нетерпеливо спросил шеф.

– А не знаю. Он, как вы понимаете, не проверял. Наверное, бежал до самой своей деревни без остановок, я не помню уже.

Кайло Шмарсси смотрел на своего советника пустыми глазами, как-то даже жалобно, мол, придумай что-нибудь. Прайло содрогнулся, но вдруг шеф улыбнулся и подмигнул.

Лицедей, три короля ему в глотку!

Однако что-то ведь надо делать! Гусары стоят бледные, Малло Гриварро поддерживает штаны, чтобы мокрая их часть поменьше соприкасалась с ногами, лошади меланхолично дожевывают остатки травы под ногами… лошади!

Прайло указал на животных. И, видя непонимание на лицах и солдат, и начальника, пояснил:

– Полагаю, что тут имел место быть некий феномен, который воздействует на мозг разумных существ, сиречь людей в нашем случае. Лошади ведь страху не поддались и стоят, как ни в чем не бывало. Им вопли Малло даже настроения не испортили.

– Если бы я так хотел жрать, мне бы на Малло тоже наплевать было бы, – прошептал (но громко) кто-то из солдат.

– И что это означает, советник? – спросил вастер Шмарсси.

– Ну… Если это какой-нибудь хищник, который таким образом привораживает жертву, то физически он слаб, раз не рискует напасть на лошадь, а стремится обездвижить человека.

Судя по вытянувшимся лицам солдат, успокаивать Прайло умел гениально: слова «хищник» и «людоед» разнеслись со всех сторон. Но начальник Черного стола решительно пресек нарождающуюся панику:

– Так! Все ясно тут. Когда справимся с нашим делом, зашлю сюда золотых, пусть свои задницы по лесам таскают! Дежурить теперь по двое, как только что чувствуете – орать! Орать громко, от души, как если ежа против шерсти рожаете! – гусары робко, но улыбнулись. – Даже если просто показалось – все равно орать. Лучше перебдеть, чем…

– Недобздеть, – закончил фразу сержант.

Пуаньи показал пальцем на Карви, показывая всем, что этот человек абсолютно прав.

– Спать кто-нибудь хочет? Нет? Тогда Олло и Грамме занимаются жрачкой, Малло – отстирай портки быстро и просуши над костром хоть как-то. Лучше дымом пахнуть, чем ссаньем! Давайте, через час выступаем. Господа негласные, у вас какие-либо особые указания будут?

У господ негласных особых указаний не нашлось. Как и зубного эликсира, который кончился уже у всех.

Прайло огляделся по сторонам. В предрассветном сумраке лес казался особенно… неприятным. Нет, не страшным, но было не по себе. И вроде вот эта кривая, гнутая дующими вдоль русла Красной ветрами сосна еще вечером казалась самой обычной, теперь же советник не сразу смог отвести от нее свой взгляд. Дерево враз превратилось в зловещее.

Нет, пока не страшно. Но вот есть мерзкое ощущение где-то глубоко внутри, что это пока.

Временный лагерь Третьего Егерского оказался настоящей крепостью посреди леса. Деревянный тын окружал обширную поляну, чаща вокруг которой была еще и прорежена. Конечно, капитальных казарм здесь не нашлось, но потрепанные временем кожаные шатры вмещали сразу по целому десятку. Лошадей полковник приказал перегнать в Лейно, где им обеспечат должный уход, оставил лишь десяток для, как он выразился, оперативной связи и чрезвычайного руководства.

– Это как? – спросил Гормо.

– Это если нас тут вдруг прижмут, то Вы, кластаро Нерго, со своими людьми сядете на этих лошадей с сопровождающими, которых я выделю, и понесетесь отсюда к трем королям в штаны с передней стороны. Без каких-либо разговоров.

Возражать негласный не стал, понимая, что бесполезно. Если начальник Лейнского стола Негласного кабинета вдруг исчезнет, а полковник Ультеро – нет, то из него вывернут всю душу, допытываясь, что и как произошло.

– А где у вас тут выпас на такое количество голов?

– Там вон – за той стороной есть заливной луг, ручей там по весне расходится. Но в Лейно проще отогнать.

Егеря быстро обустраивались. Порядок был определен заранее, а адъютант полковника пояснил, что расположение палаток примерно соответствует казармам в главном лагере.

– У вас там в казармах никто и не живет, по-моему, – проворчал кластаро Нерго.

Адъютант только виновато улыбнулся.

Ночью Гормо не успел в должной мере ознакомиться с местом, где ему, наверное, предстояло провести несколько дней. Теперь же сам Ультеро устроил гостю полноценную экскурсию, хотя особенных достопримечательностей здесь, конечно, не сыщешь. Вот место для мытья, куда солдаты, поставленные в наряд, весело переругиваясь, таскали воду. Холодную – негласный поежился. Вот уборные, устроенные просто, если не сказать – примитивно: стены из горбыля и две толстых жерди над ямой, на которые предполагалось садиться. Крупная надпись гласила: «Больше четырех жоп одновременно не водружать!» Гормо представил себе, что будет, если эта конструкция сломается под ним, и поежился еще раз. Надо бы попросить полковника исправить «четырех» на «трех». Для надежности.