Чёрно-белый человек
Шрифт:
— Ты далеко?
— К нему, конечно!
Войдя в палату, Маша подошла вплотную к кровати и упёрлась в Арсентьева сердитым взглядом. Лейтенант в ответ посмотрел на неё взглядом совершенно несправедливо наказанной собаки и отвернулся.
— Я выхожу замуж! — беззаботным тоном, совершенно не вязавшимся с её хмурым видом, заявила девушка.
— Поздравляю, — еле слышно пробормотал Алексей, не оборачиваясь. — За кого, если не секрет?
— За тебя!
Он умудрился от такого ответа упасть даже из положения «лёжа». Это было так забавно, что Маша звонко рассмеялась.
— Ты не рад? — продолжая смеяться спросила Маша.
— Э-э-э, а разве Виктор…
— Он рассказал о вашем разговоре. Я предлагаю о нём забыть, как о глупой неудачной шутке и поговорить серьёзно. Во-первых. Ты забыл, что есть такой замечательный доктор, как Елена Витальевна Сипягина. Во-вторых. Ты видишь перед собой результат её работы. Не только её, разумеется, но тем не менее. Напомню также, что именно ты её нашёл и рассказал мне о ней. И в-третьих. Мне очень обидно, что ты считаешь меня дурой.
Глядя на возмущённо вскинувшегося парня, Маша наконец улыбнулась и ласково сказала:
— Неужели ты думаешь, что я тебя на кого-нибудь променяю?
Она легонько погладила Алексея по давно небритой щеке, наклонилась и поцеловала его. В этот момент дверь открылась, и медсестра вкатила в палату стойку с капельницей.
— Пойду-ка я Елене Витальевне позвоню, — заявила Маша, поднимаясь, — а если она на месте, то и съезжу к ней.
Уже у двери она остановилась, обернулась и выдала нечто такое, от чего медсестра чуть не уронила шаткую конструкцию, а Алексей ещё долго лежал с открытым ртом и глупой, но счастливой улыбкой на лице:
— Да… я думаю, детей у нас будет двое. Минимум…
… Сипягина оказалась на месте и с удовольствием согласилась принять девушку. Выслушав Машин рассказ, не на шутку разволновалась и развила бурную деятельность. Сначала схватила с книжной полки какую-то одну медицинскую монографию, потом другую, в каждой пролистала несколько страниц, задерживаясь на некоторых, периодически восклицая: «Ага!» и довольно цокая языком. Потом пробежалась пальцами по клавиатуре ноутбука, стоящего на рабочем столе и надолго зависла, видимо, читая найденный документ. Маша терпеливо ждала, изредка порывалась что-то спросить, но каждый раз останавливала себя. Наконец Елена Витальевна откинулась на спинку кресла и посмотрела на девушку:
— Ну что ж, Маша! Как только ваш ненаглядный будет транспортабелен, привозите. Будем пробовать. И если всё получится… то есть я уверена практически на сто процентов, что с Алексеем получится, а вот с мужиками постарше… В общем, если получится, то… это золотое дно! Вы подкинули блестящую идею, и я Ваша должница. Ох и растрясу я старых импотентов! Ох, растрясу! — и Сипягина хищно улыбнулась…
Выйдя из медицинского центра, Маша, на радостях, что её неизвестно откуда взявшаяся уверенность в благополучном исходе получила высокопрофессиональное медицинское подтверждение, решила побаловать себя какой-нибудь обновкой, заехав в «Авиапарк» — огромный торговый центр, который был в десяти минутах езды оттуда. Купив себе в каком-то крошечном бутике весёленький комплект из кепки с огромным помпоном и шарфика, она, весело помахивая пакетом с покупками, махнула рукой Саше, ждущему у входа в магазин, и они отправились на парковку. Александр, их с Виктором водитель, теперь, после ранения лейтенанта, всегда повсюду сопровождал их вместе или по отдельности, не оставаясь, как раньше, ждать в машине. Профессиональным телохранителем он, конечно, не был, но кое-что умел и габариты имел соответствующие. Поэтому, когда к ним подскочила размалёванная девица и начала громко и почти нецензурно верещать, быстро убрал свою подопечную себе за спину и нарочито грубо спросил: «Чего надо?»
А Маша, узнав девушку, устроившую им с Алексеем сцену в кафе прошлым летом, приготовилась давать отпор чисто женским способом. Варфоломеева тем временем, неуклюже пытаясь обойти водителя, кричала:
— Ты! Это из-за тебя его ранили! А ты себе уже другого нашла! Шалава малолетняя!
— Девушка, Вы вообще соображаете, что говорите, — опешил Александр, беспомощно оглядываясь.
— А откуда ты знаешь про ранение Алексея? — недобро прищурилась Маша.
— Не твоё дело! — продолжала бушевать Людмила.
— Ну, не мне, так в другом месте ответить придется. Но это, на самом деле, не так уж и важно… Я-то Лёшу вылечу. И замуж за него выйду. И детей ему рожу. А вот ты, — она презрительно усмехнулась, — ты сильно рискуешь. Рискуешь сильно подурнеть. Либо от злобы, либо от зависти. Так что лучше поищи себе кого другого, поглупее, на кого собак безнаказанно спускать будешь… Александр, поехали! — и Маша решительно двинулась дальше, оставив Варфоломееву стоять с выпученными глазами и судорожно вздыхающую с широко открытым ртом, как будто она пыталась что-то сказать, но у неё ничего не получалось.
Вернувшись домой, она застала дядюшку за рабочим столом, что-то внимательно читающего. Он даже не отвлёкся, чтобы спросить о результатах поездки, что её очень удивило. Маша подошла и заглянула через плечо. На экране ноутбука была открыта вчерашняя статья из лондонской Times «Суперуспешная операция американских, французских и российских спецслужб».
— Чем отличились доблестные рыцари плаща и кинжала? — спросила девушка, не проявив особого интереса.
— Да так, больше о взаимодействии разных стран… в основном, — не очень натурально отмахнулся Виктор, — расскажи лучше, как съездила.
— С Лёшей поговорила, мозги вправила, с Сипягиной встретилась, она меня обнадёжила. Так что всё нормально, — она слегка хмыкнула, — в основном.
Руденко и на хмыканье племянницы тоже внимания не обратил, продолжая читать. Маша пожала плечами, обиженно поджала губы и пошла к себе в комнату, решив, раз такое дело, ничего не рассказывать о стычке в «Авиапарке». Она и представить себе не могла, что в этот момент её любимый дядюшка находится в такой глубокой задумчивости, что отвлечь его мог бы только недалёкий взрыв, да и то вряд ли.
Виктор читал уже пятую статью с похожим заголовком. Перед этой был перевод статьи из французской Le Monde — «Наркодилеры расплатились кровью», из наших «Известий» — «Совместные усилия спецслужб дали фантастические результаты» и парочки американских с аналогичными названиями. Уже после первой его прошиб холодный пот, потому что у него в голове вдруг соединились его внезапное «пожелание» при записи закадрового текста к французскому клипу и круто замешанное на страхе и ненависти «воззвание» после ранения Алексея. Теперь он в разных публикациях выискивал цифры и пытался их осмыслить. По данным разных источников выходило, что при действительно очень масштабной и действительно одновременной и совместной операции в Колумбии, США, Франции и России было уничтожено от ста двадцати до ста пятидесяти наркодельцов разного масштаба. Именно уничтожено, а не арестовано. Впрочем, и арестованных было примерно столько же. Они все дружно почему-то вздумали оказывать вооружённое сопротивление, но задействованные против них силы были настолько велики и действовали они настолько решительно, что результат получился именно таким, как его описывали журналисты. О потерях среди силовиков ничего не говорилось, хотя было понятно, что без жертв среди них вряд ли обошлось. Ещё писали о тоннах захваченных и уничтоженных наркотиков, о количестве ликвидированных складов и лабораторий и изъятых деньгах. Всё последнее Виктора не интересовало абсолютно, а вот по поводу убитых он весь испереживался.
«А вдруг среди погибших были те, кто не имел отношения к нападению на нас? Нет, так-то их не жалко, но… но… так слишком много «щепок» при рубке леса разлететься может. А там и до «вампиризма» недалеко! Пожелал крови и — пожалуйста. Только пальцами щелкни. Б-р-р-р…» — его передёрнуло так, что клацнули зубы.
«Погоди, погоди!» — остановил себя Виктор, как уже не раз бывало при внутренних диалогах. — «Тогда, в парке, во Франции, мне внезапно стало плохо, когда того мужика из-за меня скрючило. А ни при записи текста, ни на дороге ничего такого не было! Это значит, что я всё сделал правильно? Или что мне что-то могут простить, а что-то нет?… Хорошие вопросы… Ещё бы кто подсказал, где ответы получить…»