Чтение онлайн

— В какую группу? — спросил он, недоумённо посмотрев на племянницу. Виктор был слишком поглощён мыслями о совпадении своих и Машиных сценариев, чтобы замечать иронию и понимать намёки.

— Ну как в какую? В группу гениев, конечно! — на этот раз Маша была абсолютно серьёзна. — Нет, правда. Твоя идея с состариванием и омоложением — шикарна…

— А почему с испытательным сроком-то? — он облегчённо рассмеялся, поняв, что никаких обвинений в «плагиате» не предвидится.

— Да потому, — девушка на секунду замешкалась, но быстро выкрутилась, — потому что Помпеи, Атлантида и Китежград — это на будущее, а сейчас нужна связь с тем самым разрушенным теремком.

— Подождите! — остановила их восторги Наталья, — если вы сделаете всё так, как сейчас говорите, то получится, что вы противоречите предыдущей идее о том, что не надо вмешиваться в чужие дела.

— Нет! — с жаром возразил Руденко. — Идея в том, что заботиться об общем доме надо точно так же, как о своём собственном. Не «ИЛИ», а именно «И». Надо только не нарушать баланс частных и общих интересов. Не может быть одного без другого.

— Ты совершенно прав, — успокоила Наташа, — только из описанной вами картинки это пока никак не следует.

— Да уж, — вмешалась племянница, — нарисовать такое вряд ли получится. Придётся словами описывать.

— И словами опишем тоже. — покивал Виктор, — и показать, наверное, можно. Например, так: стоят герои «Теремка», на свои персональные теремки любуются. И тут появляются герои всех предыдущих клипов, хвалят их, руки жмут, по головке гладят, мол, молодцы, всё здорово сделали. А потом тянут их всех разрушенный отстраивать. И пальцем грозят, типа, что ж вы, сломать, — сломали, а чинить кто будет?

— Так ломал то один Винни-Пух, — попыталась возмутиться Маша.

— Ну да, — хмыкнул Виктор, — а остальные тупо молчали и тупо позволили себе на шею сесть. То есть — на крышу. Вот она и «поехала».

— Кстати, — Маша всплеснула руками, что-то вспомнив, — ты всё жаловался, что тебе чужие идеи в жизнь воплощать приходится. А сейчас сам себе работы подкинул ого-го сколько. Мне-то тут делать почти ничего не надо.

— Ничего, — Руденко решительно махнул рукой, — ради хорошей идеи и поработать ударно — не грех. Тем более — ради собственной.

Пообсуждав ещё пару часов всякие мелкие детали, решили на этом остановиться и оставшееся время отдыха к работе не возвращаться, просто получая удовольствие от моря, солнца, вкусной еды и интересных экскурсий с Людмилой. В Москву вернулись отдохнувшие, загорелые и готовые горы свернуть, как говорится: «не взирая на» и «вопреки».

Через три недели новый клип был готов. Он получился существенно длиннее всех предыдущих, но на этот раз никто даже не заикнулся о сокращении. Готов был и текст, в который чуть ли не каждый день вносились изменения и дополнения. Результат получился не бесспорный. Маша считала его слишком пафосным, но Виктор настоял на том, чтобы было именно так — чтобы не было ни сомнений в том, что они хотят сказать, ни разночтений. Его горячо поддержали Алексей с Натальей, и Маша, немного поупиравшись, уступила.

«Все сказки когда-нибудь кончаются. Но хоть однажды прочитав, увидев или услышав сказку, в нас остаётся жить её дух. Дух добра и справедливости. Мы иногда забываем об этом. И тогда наступают тяжёлые времена. Значит надо иногда вспоминать сказки. И вспоминать, как они помогали нам всем. А вспомнив, не забывать снова. Поэтому — смотрите. Смотрите и думайте, как жить дальше, чтобы детям или внукам не пришлось исправлять ошибки родителей. И не придумывать новые, но уже — страшные — сказки.

Кому-то может показаться, что мы сейчас будем говорить нечто, противоречащее тому, что мы говорили раньше. Это — обманчиво. Помните? — «Время разбрасывать камни и время собирать камни; время обнимать и время уклоняться от объятий». Не бывает в нашей жизни только белого или только чёрного. Нельзя жить только для себя или только для других… О чём это мы? Да вот об этом:

Об общем доме надо заботиться так же, как и о своём собственном. При этом не важно, что считать общим домом — город, страну или всю планету. И всегда помнить: если плохо соседям, то и у тебя не будет так хорошо, как тебе хотелось бы…

Мы никогда ни о чём вас не просили, дорогие наши зрители. И вот теперь такое время пришло. Мы просим вас: рассказывайте об этом фильме, делитесь им с друзьями и знакомыми, показывайте его детям или родителям. Вместе мы должны сделать так, чтобы в нашей жизни не было места страшным сказкам, а добрые — снова и снова возвращались. Главное — сделать правильный ВЫБОР. От этого, и только от этого будет зависеть многое, если не всё! А шоу под названием ЖИЗНЬ — должно продолжаться.»

Антонов, которому показали практически готовый материал, снова взял пару дней «на подумать». Но молчал почти целую неделю. А когда снова приехал в гости в Заречное, выглядел немного смущённым и растерянным.

— Знаете, друзья мои, — неуверенно начал Олег Васильевич, — на этот раз у меня нет ни одного замечания и ни одного совета. — он развёл руками, молчаливо извиняясь. — Но не потому, что мне нечего сказать. Просто, сколько бы я ни старался, я не могу представить себе, каковы будут последствия. Могу только сказать: я абсолютно уверен, что они будут. Ваше влияние на умы молодёжи… да и не только молодёжи, уже настолько велико, что каждое ваше слово и каждый кадр будут восприниматься если и не как откровение свыше, то как минимум то, над чем имеет смысл задуматься.

Виктор переглянулся с Машей и вдруг понял, что почти наверняка знает, о чём она сейчас подумала: «Наверняка сравнивает с тем, что отец Доменико сказал. Действительно ведь, есть что-то общее…»

— Поэтому, — продолжил Антонов, — вы можете ставить любые условия для рекламодателей и вообще кого угодно, заинтересованного в сотрудничестве с вами.

«Ну вот, — разочарованно подумал Руденко, — сразу и разница видна между человеком из реального мира, и человеком «не от мира сего», если так можно говорить о монахах». Он бросил быстрый взгляд на племянницу и с удовлетворением увидел промелькнувшее на её лице явное неудовольствие. «Как же похоже мы с ней начали думать и чувствовать» — успел удивиться Виктор, прежде, чем Маша ответила довольно резко, если не сказать грубо:

— Нет! Этого ничего не будет! — она нахмурилась и начала пояснять Олегу Васильевичу, — в этом клипе не будет никакой рекламы. Вообще. Но будет другое. Мы решили сделать объявление о создании особого фонда для сбора… э-э… ну пока назовём это пожертвованиями. Все собранные деньги будут направлены на контроль за честностью выборов и обеспечение их прозрачности. Да, да, — Маша увидела, что Антонов скривился как от зубной боли и поспешила предупредить его возражения. — Мы понимаем, что есть всякие контрольные комиссии, официальные наблюдатели, полиция и прочие органы, которые и так должны всё это обеспечивать. Это всё так. Но, во-первых, они далеко не всегда могут справиться с нарушениями. А иногда и не хотят справляться, если уж говорить начистоту. Во-вторых, сейчас ситуация особая. Предвыборно-перевыборная кампания набрала обороты, каких не было, как говорят все, кому не лень, целых тридцать лет. Мы сами её в какой-то степени и спровоцировали. Поэтому посчитали для себя невозможным не принять в этой движухе посильное участие. Вы сами только что сказали, что к нашим словам будут прислушиваться. Вот мы и попытаемся «достучаться»… до кого сможем.