Чтение онлайн

– Езжай по улице Ленина, – попросил я Володю, – с нее проще завернуть к дому, где я жил, когда работал здесь.

Строительный номер дома – девятый, я помнил до сих пор.

Посредине улицы Ленина бульвар, молодые, но высокие уже тополя, по бокам дорожки – скамейки, распустившийся кустарник. В конце улицы видно внушительное здание горкома КПСС, правее него – десятиэтажная гостиница «Припять», еще правее – пристань на старице реки Припять. Далее – ресторан, дорога к отелю «Ласточка», где останавливалось приезжее начальство.

Странно выглядел город. Будто раннее, раннее утро. Но только вот очень светло, и солнце в зените. Но все спят мертвым беспробудным сном. Утварь и белье на балконах. Блики солнца в окнах, похожие на бельма, а вот случайно раскрытое окно и, как мертвый язык, выпавшая наружу занавеска, увядшие цветы на подоконниках…

– Стоп, Володя, вот здесь направо. Сбавляй скорость…

Стрелка радиометра «ползала» туда-сюда от одного рентгена до семисот миллирентген в час.

– Езжай медленно, – попросил я. – Вот мой дом… Здесь я жил. На втором этаже. Ишь, как разрослась рябина. Вся в радиоактивном цвету. При мне до второго этажа не дотягивала, а теперь аж до четвертого дотянулась.

Пусто. Плотно зашторенные окна. Но чувствуется, что за этими шторами нет жизни. Уж больно они как-то удручающе неподвижны. Вон велосипеды на балконе вон какие-то ящики, старый холодильник, лыжи с красными палками. Все пусто, глухо, мертво…

На узкой бетонной дороге внутреннего дворика – поперек труп огромного черного, в белых яблоках, дога.

– Останови возле трупа, замерю, сколько набрала шерсть.

Володя заехал левыми колесами на клумбу и остановился. Зелень цветов от радиации почернела, цветы пожухли. Активность грунта и бетона дороги – шестьдесят рентген в час…

– Смотрите, смотрите! – вскрикнул Володя, показывая рукой в сторону трехэтажного здания школы с огромными окнами спортивного зала. Там учился мой сын. Помню праздничный вечер. Актовый зал, радостные лица учеников и учителей…

По узкому проулочку от школы, вдоль стены длинного пятиэтажного дома в нашу сторону бежали две больших тощих свиньи. Они подскочили к машине, взвизгивая, ошалело тыкали мордами в колеса, в радиатор. Затравленными красными глазками поглядывали на нас, поводили рылами вверх, к нам, словно прося чего-то. Движения их были какие-то несогласованные, раскоординированные. Их шатало.

Я подсунул датчик к боку борова – 50 рентген в час, затем к трупу дога – 110 рентген в час. Боров пытался было хапнуть зубами датчик, но я успел отдернуть.

Тогда голодные радиоактивные свиньи принялись пожирать дога. Они довольно легко отрывали из бока уже разложившегося трупа большие куски, раздергивая труп и протаскивая его туда-сюда по бетону. Из провалившихся глаз и ощеренной пасти поднялась стая растревоженных синих мух.

– Вот подлое мушиное отродье, никакая их радиация не берет! Сдавай назад, Володя.

– Куда едем? – спросил он.

– На путепровод – и к разрушенному блоку.

– А если заглохнет мотор? – снова спросил Володя, хитро улыбнувшись.

– Заглохнет – заведешь снова, – в тон ему ответил я. – Поехали.

Вырулив на улицу Ленина, Володя спросил:

– Едем по встречной полосе? Или как?.. Наша сторона вон там. Объезжать сквер?

– Не надо.

– Как-то неудобно. Вроде нарушаем правила уличного движения.

– Ты видишь еще где-нибудь движение?

Володя горестно усмехнулся, и мы помчали не по своей стороне мимо трупов собак и кошек к аварийному энергоблоку. Путепровод проскочили на полной скорости. Снова стрелка радиометра рванула на несколько диапазонов вправо и опять упала.

Мы ехали по старой дороге мимо Управления строительства, домостроительного комбината, столовой «Лiсова пiсня» и бетоносмесительного узла.

Справа открылась ужасающая картина разрушенного энергоблока. Весь разлом и завал имели цвет черных обгорелостей. Над полом бывшего центрального зала, где реактор, вверх струились волнистые потоки восходящего, ионизированного радиацией газа. Как-то необычно ново и зловеще в этой разрухе и черноте поблескивали на солнце сорванные с мертвых опор и сдвинутые в сторону барабаны-сепараторы…

До блока метров четыреста.

– Включай передний мост тоже, – сказал я Володе. – Может потребоваться повышенная проходимость.

Володя включил передний мост. Все четыре колеса стали ведущими. Но что это?..

– Посмотри, Володя! – Внутри ограды, рядом с разрушенным блоком и вплотную к завалу ходят солдаты, что-то собирают… – Поворачивай направо. Вот здесь… Дальше… Езжай за здание ХЖТО и остановись вплотную к ограждению.

– Зажарит нас, – сказал Володя, прицельно глянув на меня. Лицо у него красное, напряженное. Мы оба в респираторах.

– Останови здесь… О-о! Да там офицеры тоже… И генерал…

– Генерал-полковник, – уточнил Володя.

– Это, наверное, Пикалов… Они собирают топливо и графит руками. Видишь, ходят с ведрами и собирают. Ссыпают в контейнеры. Вон, расставлены железные ящики…

Графит валялся и за изгородью, рядом с нашей машиной. Я открыл дверь, подсунул датчик радиометра почти вплотную к графитовому блоку. Две тысячи рентген в час. Закрыл дверь. Пахнет озоном, гарью, пылью и еще чем-то. Может быть, жареной человечиной…

Солдаты и офицеры, набрав полное ведро, как-то, мне казалось, неспешно шли к металлическим ящикам-контейнерам и высыпали туда содержимое ведер.

«Милые мои, – подумал я, – какой страшный урожай собираете вы… Урожай застойного двадцатилетия… Но где же? Где миллионы рублей, отпущенных государством на разработку робототехники и манипуляторов? Где? Украли?.. Пустили по ветру?..»

Лица солдат и офицеров темно-бурые. Ядерный загар. Синоптики обещают ливневые дожди, и, чтобы активность не смыло дождями в грунт, вместо роботов, которых нет, пошли люди. Позже, узнав об этом, академик Александров возмущался: «На Чернобыле не жалеют людей. Это все падет на меня…»

А ведь не возмущался, когда выдвинул на Украину взрывоопасный реактор типа РБМК…

Вдали видны навалы песка. Минтрансстроевцы уже роют захватки под реактором. Пробили уже два тоннеля. Потом эстафету у них возьмут угольщики.

– Под бетонную подушку роют, – сказал Володя. – Говорят, бутылка водки под реактором стоит 150 рублей… Для дезактивации.

– Поехали! – приказал я Володе. – Вон, видишь, впереди дорога. Она идет вдоль подводящего канала. По ней свернешь налево.

Едем. Против торца машзала – 200 рентген в час. На дороге, вдоль пристанционного узла трансформаторов – брошенные пожарные машины. Посчитал – девятнадцать штук…