Черное и Белое
Шрифт:
Фридрих Вингельм Ницше «Антихрист»
Глава 1.
Новорожденный.
Окраина Лондона 1626 год, октябрь.
***
Свет сделал свой ход, передвинув пешку на е4, на что Тьма удивленно приподнял темную бровь:
– Необычный ход для тебя. Уверен, что хочешь начать отсюда?
– А что не так? – Свет недоуменно нахмурился, поправляя воротничок своей белой струящейся одежды.
– Грязно, мрачно, бедно. Думаешь это заявка на победу? – В голосе Тьмы добавилось скептицизма.
– Хорошие люди не всегда расцветают в роскоши. Главное любовь, а его любят. Смотри!
Маленькая мрачная комната огласилась криком новорожденного. Измученная женщина, потерявшая много крови, лежала на грязной кровати. Над ней суетилась пожилая повитуха. В углу комнаты сидел угрюмый мужчина.
– Вот держите своего мальчика. – Мать прижала своего сына к груди. С нежной усталой улыбкой она рассматривала его маленькое красное личико.
– Вингельм. Тебя будут звать Вингельм! Джек, посмотри на своего сына. Он так похож на тебя.
Мужчина осторожно приблизился к ним. Женщина протянула ему руку, он сжал ее своей мозолистой ладонью. Улыбка впервые за эту ночь окрасила его лицо, когда он увидел своего новорожденного сына.
Для человека его темперамента, улыбка была высшим проявлением чувств. Он был уже не молод и сильно потрепан жизнью. Лицо, испещренное глубокими морщинами, руки, повидавшие много тяжелой и грязной работы. Волосы были неопрятные, светлые пряди мешались с сединой. На вид ему можно было дать и 50, если бы не яркие живые голубые глаза. Сейчас они были наполнены бесконечным счастьем. Долгожданный сын! Они с женой так долго мечтали о ребёнке!
– Мария, спасибо, спасибо… – Шептал он раз за разом.
Все знакомые завидовали и недоумевали, как такая прекрасная женщина могла выйти за простого работягу, не слишком привлекательной наружности. Джек сам удивлялся и до безумия боготворил свою жену. Беспрестанно благодарил Бога за то, что подарил ему такую женщину. Она была полной его противоположностью. Яркая, живая, веселая. Она освещала его жизнь, как солнечный лучик в пасмурный день. Стоило только улыбке коснуться ее губ, и Джек забывал обо всех бедах и проблемах.
Мужчина с любовью смотрел на свою семью. Разве можно быть счастливее, чем он сейчас?
Маленький Вингельм рос своеобразным ребенком, он был совершенно не похож на своих сверстников. Слишком серьезный, слишком себе на уме. Другие дети обходили его стороной, никто не хотел с ним играть. Все время он проводил с матерью, помогал ей в домашних делах или игрался один, полагаясь на свое воображение. Его любимым временем было время перед сном, когда мать сажала его на колени и рассказывала сказки. Он любил ее тихий, мягкий голос, ласковые руки, которые нежно перебирали его светлые пряди. В это же время возвращался домой отец. Тихонько пробираясь по темному дому, он звал хриплым шепотом:
– Мария… – Мать поспешно вскакивала с места, как – будто целый день только и ждала этой минуты. Накрывала сына тоненьким одеялом, целовала в щечку, шептала несколько нежных слов и торопилась к мужу. Мальчик засыпал под их тихие разговоры, убаюканный монотонными звуками. В один из таких дней, их разговоры приобрели другой оттенок. Они разговаривали шумно и оживленно. Вингельм открыл глаза, привыкая к темноте. Его мучило любопытство. Родители сидели рядом друг с другом. Отец порывисто обнял мать, притянув ее к себе.
– Мария, я так рад. – Его голос был сдавленным от переполняющих его эмоций.
Мальчик заерзал в постели, сдерживая любопытство. Потом вздохнул и снова напряг слух, вслушиваясь в тихие голоса.
– Вингельм! – Мать поманила мальчика рукой. – Раз ты не спишь, подойди сюда.
Он послушно подбежал к ним. Отец посадил сына на колени. Мальчик удивился, он не помнил, чтобы раньше отец вел себя так.
– Милый, скоро у тебя будет маленький братик или сестренка. – Женщина погладила сына по голове.
– У меня будет братик? – Мальчик широко распахнул свои огромные голубые озера.
– Будет, но не скоро. Придется немного подождать.
– И я смогу с ним играть?
– Конечно, милый. – Мария прижала сына к себе. В глубине души она понимала, ее мальчик немного не такой как другие. Но ему, так же как и всем хочется друзей, чтобы играть и веселиться с ними.
Вингельм долго не мог заснуть в ту ночь, представляя, как он играет с братиком. Сжав свои крошечные кулачки, он пообещал Господу хорошо о нем заботиться.
«Поскорее бы братик уже пришел». – Подумал мальчик, проваливаясь в сон.
***
Тьма задумчиво затянулся, глядя на шахматное поле.
– Хммм…. – Он поднял взгляд на брата, как – будто задумавшись над чем – то.
– Пешка на е6. – С ухмылкой Тьма откинулся в кресле и выпустил сигаретный дым.
Глаза Света выражали боль.
– Почему ты каждый раз так поступаешь? Зачем ты лишаешь их тепла и материнской любви в самом начале их пути?
– Зачем? Ты спрашиваешь «зачем»? Ты действительно не можешь понять? – Тьма снисходительно вскинул темную идеальной формы бровь.
Роды начались внезапно, до назначенного срока было еще около шести недель. Женщина схватилась за живот и осела на пол. На улице стоял поздний вечер. Джек испуганно подбежал к жене, поднял ее на руки и уложил на кровать. Она тяжело дышала, испарина покрывала ее лоб. Но губы были изогнуты в подобии улыбки, она пыталась успокоить перепуганного насмерть мужчину.
– Я приведу врача! Вингельм присмотри за матерью! – Джек в спешке одевался, а потом выбежал в темный провал двери.
Мать мальчика неделю не вставала с кровати. Ее мучили сильные боли. Врач, пришедший на зов перепуганного мужчины, только развел руками. Женщина медленно угасала. В то утро она вздохнула в последний раз. Младенец, не переставая кричал, требуя внимания. Но мать уже не могла откликнуться на его зов. Отец стоял на коленях перед постелью жены. Держа ее тонкую, будто высохшую руку. Он смотрел на ее тонкие нежные черты лица, на бледную кожу. В голове не было мыслей, только тишина. Крик ребенка не достигал его опустошенного разума.