Чтение онлайн

На горизонте показался корабль с раздутыми ветром белыми парусами и поднятыми вымпелами. Он быстро приближался к гавани благодаря ветру, дувшему почти в попутном направлении. По словам опытных моряков, столпившихся у уреза воды, это было судно французской постройки, несшее на себе испанский такелаж. Корпус двухмачтовой бригантины с носовыми и кормовыми парусами был выкрашен в черный цвет с широкой алой полосой, тянувшейся, как кровавый след, от носа к корме.

Вскоре стоявшие на берегу люди разглядели также позолоченные украшения и фигуру лошади с поднятой головой, возвышавшуюся над бушпритом. Белые паруса дрожали от напряжения, когда бригантина вошла в залив с подветренной стороны. Матросы, чьи фигуры казались издалека темными, вскарабкались на мачты, словно обезьяны, и облепили паруса, ударяя по ним кулаками, стараясь убавить их как можно скорей. Судно продолжало нестись вперед, рассекая воду, бушприт скользил над волнами, то вздымаясь к небу, то стремительно опускаясь вниз. Казалось, бригантина не сможет остановиться, если только не отвернет от берега. Она подходила все ближе и ближе. Силуэты людей на ее борту становились все яснее, теперь их уже можно было хорошо разглядеть.

Наконец в воду стремительно побежала якорная цепь, отпущенная в точно рассчитанном месте. Корабль замер как вкопанный, развернувшись носом, так что собравшиеся на берегу люди смогли прочитать его название, выведенное на борту золотыми буквами.

Бригантина, вошедшая в гавань с такой ловкостью и шиком, называлась «Черный жеребец». Зрители приветствовали ее хором вожделенных возгласов. Команда «Ворона» не бросилась к орудиям, чтобы захватить неожиданный приз, только по двум причинам. Во-первых, «Ворон» сейчас не был готов к бою, а во-вторых, на стеньге «Черного жеребца» развевался старинный символ пиратства — черный флаг без изображения какой-либо эмблемы.

После прощания с Ашанти, которую похоронили сегодня утром, Фелисити было не до того, чтобы восхищаться ненужным геройством. Однако даже она не могла не оценить смелости и искусства мореплавания, свидетелем которого только что стала. Стоя рядом с капитаном-французом, Фелисити слушала его похвалы, пока команда «Черного жеребца» спускала на воду шлюпку. Так как стоявший у берега «Ворон» занимал почти весь причал, на нем не оставалось места для швартовки другого крупного судна. Поэтому экипажу «Черного жеребца» придется садиться на весла, чтобы насладиться сомнительными удовольствиями на берегу.

Однако это не относилось к капитану бригантины. Его собирались доставить на берег с такой заботой, которой, пожалуй, позавидовала бы даже нянька, хлопочущая над хнычущим малышом. Фелисити наблюдала за движениями высокого широкоплечего человека, который подошел к борту и быстро спустился в шлюпку по веревочному трапу. При этом она ощутила какую-то непонятную нервную дрожь. Отошедшая от борта шлюпка быстро приближалась к берегу, повинуясь усилиям налегавших на весла матросов.

Приставив ко лбу ладонь, капитан Бономм нахмурился, всматриваясь в море.

— Тысяча чертей, этого не может быть! — воскликнул вдруг он. — Я думал, этот человек давным-давно утонул вместе с Дэви Джонсом.

Фелисити напрягла зрение. Капитан «Черного жеребца» возвышался на носу баркаса, опершись ногой на планшир. Манжеты, украшавшие распахнутый ворот его рубашки, и ее широкие рукава трепетали на ветру. Он был одет в черные бриджи, заправленные в ботфорты, а пояс стягивал алый кушак с заткнутой за него длинной шпагой. Лицо этого разбойника казалось загорелым и грубым, а густые, темные, с коричневым оттенком волосы, растрепавшиеся от ветра, были коротко острижены, как у преступника или у осужденного, которому предстояло положить голову на плаху.

— Боже мой! Я знал, что не мог ошибиться. Это же сам дьявол, вернувшийся за нами. Этого проклятого ирландского корсара зовут Морган Маккормак!

На том месте, куда должна была причалить шлюпка, собралась галдящая толпа разносчиков, проституток, торговцев и попрошаек. От них не отставали и матросы с «Ворона». Фелисити застыла в

оцепенении, не в силах сдвинуться с места. Вдруг на ее плечо тяжело легла чья-то рука. Незаметно подошедший сзади Валькур заставил ее повернуться и грубо потащил за собой, направляясь к «Ворону».

Фелисити шла за ним, не сопротивляясь и не оборачиваясь назад. Сейчас ей меньше всего хотелось встретиться с Морганом. У нее просто не укладывалось в голове, как он мог очутиться здесь, да еще в роли капитана пиратского судна. Как вообще такое случилось? Каким образом ему удалось так быстро превратиться из важного испанского офицера-наемника в пиратского капитана? И самое главное — почему?

Вечерние сумерки постепенно перешли в ночь. Фелисити лежала на койке, прикрыв глаза рукой. Несколько часов назад она обнаружила, что ее заперли в каюте. Судя по доносившимся сюда звукам, она пришла к выводу, что офицеры и большая часть команды вернулись на борт. Однако на «Вороне», похоже, не собирались готовиться к отплытию во время утреннего отлива. Фелисити не представляла, что могло произойти, хотя ее одолевало какое-то неясное предчувствие. Из каюты капитана до ее слуха долетали громкие голоса спорящих людей. Кто-то поднимался и спускался по трапу, ведущему в соседнюю каюту. Услышав резкий укоризненный голос, Фелисити не сомневалась, что это Валькур.

Она догадывалась, с чем связана вся эта суматоха. При появлении Моргана ее названого брата наверняка обуяла жажда мести, и ему не терпится совершить ее здесь, вне досягаемости длинных рук испанцев. А что до остальных, разве она не заметила, какой жадностью загорелись их глаза при виде другого корабля? Их наверняка привлекает возможность захватить бригантину — более крупное судно с более тяжелыми пушками. Причем здесь не будет идти речь ни о каком кодексе чести; если капитан не сумел сохранить корабль, он попросту недостоин командовать им. Единственным аргументом в пользу осторожности могло быть присутствие людей Моргана, впрочем, он вряд ли мог рассчитывать на верность команды, которую ему скорее всего пришлось набирать в спешке.

Знал ли Морган о грозящей опасности? Наверное, да, если он преследовал «Ворон» по пятам, если ему стало известно, что на его борту нашел убежище Валькур и что большой остров архипелага Тортуга давно стал излюбленным пристанищем пиратов. Только знал ли он об этом на самом деле? Было ли его появление здесь, где сейчас находится она, случайностью, или Морган отправился сюда намеренно? Неужели он действительно решил отыскать ее? Или он преследовал Ашанти, ставшую теперь собственностью испанцев, которые могли счесть ее похищенной? А возможно, у него появились другие причины, более личного характера?

Однако Фелисити, устав от раздумий, решила, что все это ей глубоко безразлично. Она теперь люто ненавидела этого человека. Ненависть опутала ее сердце подобно щупальцам какого-то морского чудовища и вырвала из него все нежные чувства. Ее нисколько не волновало, как может поступить с Морганом Валькур. Более того, она оставалась равнодушной и к тому, что происходило с остальными, в том числе и с ней самой.

Невзгоды, обрушившиеся на нее в течение последних недель: арест отца, бегство Валькура, потеря девственности и последовавшее за этим падение, презрение прежних друзей, суд и казнь заговорщиков, самоубийство отца — отняли у нее последние силы. Жестокое убийство Ашанти, чье тело бросили на съедение черепахам и рыбам словно падаль, явилось для Фелисити последней каплей. Ее чувства слишком притупились от боли, чтобы воспринимать что-либо еще.

Чем сейчас занимался Морган? Может, развлекался в обществе местных шлюх, разбрасывая налево и направо деньги в питейных заведениях? Сколько времени пройдет, прежде чем он пресытится сей забавой? Фелисити подозревала, что это случится не слишком скоро. Женщины будут увиваться за ним толпой, потому что он совсем не похож на грубых и драчливых матросов. А ему тоже наверняка придется по вкусу их восторг, поскольку та, что прежде разделяла с ним постель, была гораздо менее отзывчивой.

Наконец Фелисити заснула, но не прошло и часа, как она снова открыла глаза, содрогаясь от рыданий и обливаясь слезами, теплыми ручейками стекавшими по щекам.