Чтение онлайн

Связанный нервно кивнул, а я накинул «плащ тьмы», снова погружаясь в черно-серый мир, и покинул кабинет. Илью Иосифовича развяжут с утра, ничего с ним не случится, и очень надеюсь, что он вспомнит мои слова, когда столкнется с ожившими мертвецами. Он профессиональный врач-психиатр, моим словам не поверит, пусть сам взглянет.

Выскользнул за дверь, повернул налево и прямо по коридору, до невзрачной двери без таблички. Осторожно повернул ручку и заглянул внутрь. Охранник сидел там, где ему и полагается — на кресле перед пятью мониторами. Работает? Какой там! Ведет переписку в ватсапе с кем-то под ником «Маша-ЖОПА_ВО!» подглядел я из-за его плеча. А как он это делает? Ведь инет отрубили! На экране горела иконка «Wi-Fi», и все стало на свои места. Это людям инет отрубили, а вот госучреждению со спецрежимом то ли не успели, то ли забыли, то ли забили. Прав был старый майор, никакой нахрен секретности.

Первым делом, не отходя от двери, я активировал «Карающую длань Нергала». Перчатка с антрацитово-черными когтями мгновенно появилась на моей левой руке. Встал на носки и дотянулся до провода камеры, что наблюдала за самим охранником. Короткий ударом рассек провод. Вот теперь можно работать.

Достал шприц, стравил воздух и убрал обратно. Я бы и рад обойтись одним укольчиком, но, к сожалению, это работает только в дурацких фильмах. В реальности же, если ввести препарат внутримышечно, то он подействует только минут через пятнадцать-двадцать, а в вену мне никто себя колоть добровольно не даст. Пришлось браться за дагу, предварительно обмотав навершие конфискованным в кабинете Ильи Иосифовича полотенцем. Я ж не душегуб какой! Удар у меня поставленный, так что охранник ушел в нокаут после первого попадания в затылок, а вот теперь можно укольчик.

Как любил шутить мой тренер:

— Чем отличаются самбо от боевого самбо? А ни чем! Только в боевом, сначала пробивают ногой в пах противника!

Я пробежался по камерам, выискивая палату мамы. Ага, вот она! Спит. Затем нашел коридор и пост. Один полицейский ворковал на посту с молоденькой медсестрой, он часто нагибался к ушку и что-то шептал, та в ответ краснела и заливалась беззвучным смехом, а второй боец в это время бессовестно дрых на кушетке, даже не снимая бронежилета. В целом, лейтенант-Сережа не обманул деда-маойра, ребята действительно приехали и караулят. Раздолбаи!

Подойдя к серверному шкафу, который кроме всего прочего управлял камерами и хранением данных с них, я, как Аттила — вождь вандалов, отрихтовал его «Карающей дланью», уделив особое внимание цифровым накопителям информации. Я варвар! С этим покончили.

Следующим пунктом назначения стала процедурная, где с помощью ключа вскрыл сейф и без зазрения совести выгреб наркотики. Затем подготовил еще пять «дежурных доз». Четыре для дела, а одна так, про запас. Снова вернулся к лестнице и начал подъем. Тенью я крался наверх. Каждый этаж перегораживала решетчатая дверь, но ключи у меня есть. Спустя три двери наконец-то поднялся на третий и выглянул из-за угла. Ситуация не изменилась: первый воркует с медсестрой, второй по-прежнему спит. Я бы хотел обойтись без насилия, но автоматы ребят внушали мне нешуточное опасение.

Тенью я скользнул за каталку и замер. Тихо. Перебежал за тумбочку и затаился. Отметил, что силуэты сладкой парочки просвечивали красным сквозь хлипкую деревянную перегородку. Интересно, это что получается, мое зрение как рентген? А на каком расстоянии работает? Пришлось снова одергивать в себе исследователя и включать воина. Наукой буду заниматься, когда вытащу отсюда маму и довезу ее до бабушки.

Выждал момент, когда парочка отвлеклась и сорвался в длинный рывок, нырнув под кушетку со спящим полицейским и ползком вдоль стены скользнул к посту и затаился. Все, финишный рывок. Мысли собраны, тело готово к бою. Раз. Два. Три!

Хлесткий удар обмотанной полотенцем гардой отправил ловеласа в глубокий нокаут, следующий достался миловидной медсестричке (прости, красавица, не со зла), теперь вернуться назад и прямой в челюсть поднимающемуся с кушетки последнему бойцу. Все готово. Мне было немного жалко их, особенно девчонку, которая огребла чисто за компанию, но этот чертов майор с внуком просто не оставили мне выбора, так что уж простите.

— Ну, что будем вакцинироваться, господа и дама? По городу гуляет жуткая эпидемия зомби-вируса! — театрально произнес я, пряча внутренние терзания за маской весельчака. Вкатил каждому по дозе.

Отстегнул рожки у автоматов, на всякий случай проверил нет ли патрона в патроннике и закинул это добро в шкаф — пусть поищут. Стрелок из меня такой себе, да и как показал бой с гончими толку от автоматов не много. Вот КПВТ я бы с удовольствием подрезал, но это совсем другая история.

Уже не таясь, спокойным шагом пошел к маминой палате и открыл запертую дверь ключом доктора. Стоило мне войти, как спящая грациозным движением танцовщицы соскользнула с кровати и замерла. В палате было темно, но я не секунды не сомневался, что мама прекрасно меня видит. Мама такая же как я, просто оказалась слабее.

Несмотря на свое состояние, она оставалась очень красивой женщиной. Невысокого роста, около метра семидесяти, осанка, разворот плеч, длинные шелковистые черные волосы, чуть вздернутый нос, полные губы. Даже широкая больничная рубаха не могла скрыть ее женственную фигуру. В ее пятьдесят четыре, никто не давал ей больше двадцати восьми. Лишь только взгляд огромных, чуть раскосых карих глаз выдавал ее болезнь. В ее глазах поселился страх и где-то на самой глубине пляшущая в безумном танце тьма. Это нас роднило, как ничто больше, я чувствовал ее в ней, а она во мне. Только моя тьма была холодной и спокойной, а ее отдавала первобытной яростью и дикой необузданной пляской у ночного костра.

— Здравствуй, мама, — спокойно произнес я, но она промолчала.

Попятилась назад, уперлась в подоконник, сместилась в угол и там замерла. Не скажу, что мне было больно на нее смотреть, уже привык за столько лет. Да и не видел я ее другой. Сколько себя помню она была именно такая, как сейчас, разве что у глаз появилось несколько новых морщинок.

Бабушка рассказывала, что мама, еще до моего рождения, окончила балетную школу при национальной опере в Париже, и даже несколько раз выступала Гранд-Опере! На вторых ролях, конечно, и все же это очень высокая планка, которую удается достичь далеко немногим. Танец был ее страстью и он стал ее сутью. Даже сейчас, когда ей становится лучше, она танцует в одиночестве.

Бабушка терпела мамины увлечения, пока речь не зашла о браке с каким-то балетмейстером. А потом взорвалась. Уверен, что не обошлось без жертв, иначе откуда это мое странное отчество. Мама вернулась на родину, чтобы стать матерью. Не по любви само собой, я плод евгенической программы моей бабушки, так же, как она своей. Отца в глаза ни разу не видел, да мне и не интересно. Только знаю, что он родом из Венеции и принадлежит к Ложе «Мантикоры».

Когда мама заболела, а это произошло почти сразу после моего рождения, моим воспитанием вплотную занялась бабушка, и, хочу сказать, она отыгралась за маму с лихвой. Я не просто так такой умный, вначале знания в меня вбивали палкой, это только позже я сам полюбил книги. Кстати, никаких комплексов этому поводу не испытываю, у меня было очень счастливое детство. Бабушка была строгим, но любящим наставником и заменила мне маму. А кроме того, за деньги можно купить многое, в том числе и учителей, к примеру моим наставником по рукопашному бою и туризму был бывший капитан-афганец (спасибо тебе, дядя Миша, за твою науку, она очень помогала мне по жизни), а астрономию (не путать с астрологией, хотя они очень связаны) мне преподавал цельный доктор наук. Так что бабушка у меня не самодур, она лидер по натуре и по жизни, знает какой результат хочет получить и как его добиться. Конечно, я получился не идеальный: упрям, чрезмерно любопытен и падок до женского общества (бабник, чего скрывать-то), а уж как чудил в подростковом возрасте, любо- дорого, и потом уже когда мне было за двадцать, но перегулял, улеглось, и вот живу.

— Мам, нам надо идти. Пойдем? — я медленно подошел и протянул руку, но она не реагировала, продолжая смотреть как бы сквозь.

Медленно, чтобы не напугать, я попробовал взять ее за руку. Мама резко отдернула ладонь и ее глаза наполнились дикой, необузданной тьмой. Она ударила. Первостихия тараном откинул меня к самой двери. Я поднялся, сплюнул кровь и приложил платок к сломанному носу. Голова кружилась, хотелось ругаться матом, но я сдержался. Ее магия тоже пробудилась — это плохо, ведь она не способна ее контролировать.