Чтение онлайн

В том бою, как официально сообщили в полк, было уничтожено шестьдесят четыре душмана, прошедших специальную диверсионную подготовку в лагере под Пешаваром, а также убиты два пакистанских военных советника и ближайший соратник Гульбеддина Хекматиара, один из влиятельных деятелей Исламской партии Афганистана Абдулла Аджиб-хан.

Экипаж вертолета стоял перед строем полка.

Невозмутимо-спокойный командир боевой машины капитан Сергей Паршин, счастливый и растерянно-смущенный летчик-оператор лейтенант Александр Беляк и улыбчивый бортовой техник старший лейтенант Иван Чубков.

Каждый был награжден орденом Красной Звезды.

Александр, смущенно стесняясь, изредка, лишь краем глаза поглядывал на правую сторону свой груди. На его форменной, выгоревшей на солнце, десятки раз стиранной и вновь пропитанной соленым потом, ставшей почти белесой гимнастерке ярким пятном красовался, сверкал густо алой, как кровь, эмалью новенький орден. Легендарная пятиконечная звездочка! Самый уважаемый и чтимый в армии орден. Такие он видел на груди у ветеранов-фронтовиков. Каждый из них, с нескрываемой гордостью рассказывал о своем подвиге, за который и был награжден.

Теперь и у него есть такой же!

Можно бы и погордиться. Есть чем. Но только Александр не умел гордиться, не умел выпячивать себя, показывать и выставлять свои преимущества. Он с детства был скромным и даже несколько застенчивым, призирал любую показуху и тех, кто по его понятиям, публично «выпендривался».

Беляк стоял, смущенный всеобщим вниманием и хвалебными словами в свой адрес, и мысленно благодарил судьбу. Тогда в Уфе, в республиканском военкомате на построении допризывников перед началом прохождения медицинской комиссии невидимая рука судьбы подтолкнула его, он отчаянно шагнул вперед и стал «двадцать вторым» кандидатом в летчики. Именно тогда его затаенная мечта начала сбываться. Он не ошибся и выбрал свой путь. Путь очень правильный, хотя опасный и тревожный, порой невыносимо тяжелый, но по-настоящему мужской и счастливый…

Став авиатором, Александр Беляк как бы перешел в иной разряд людей — тех, которым доступны необычные чувства и яркие впечатления полета. Он стал измерять расстояния иными, не земными мерками. В полете рождалось не иллюзорное, а вполне реальное чувство доступности любой точки земной поверхности. Это чувство трудно объяснить тому, кто сам не летал и не пережил, не ощутил своим нутром всю его необычность и полноту. Крылья самолета и лопасти вертолета изменяли понятие окружающего мира.

Так формировалось у Александра Беляка новое мышление.

Мышление летчика.

И еще Александр мысленно благодарил судьбу за то, что помогла ему удержаться и выстоять на выпускном четвертом курсе, когда его чуть-чуть не оженили. Как хватило сил и внутренней выдержки, чтобы не наломать дров, он и сам до сих пор не знает.

По странной случайности тогда активную роль тоже играл замполит — начальник политотдела училища…

Их было двое — девушек его сердца. Одну звали — Люба, а другую — Лида. Люба Рогушкина и Лида Золоторева. Одна жила в родной Ломовке, а другая — в Сызрани. Они никогда не видели друг друга, никогда не встречались, и ни одна из них даже не подозревала о существовании другой. Но их жизненные пути, их мечты и надежды, словно лучи невидимого прожектора, пересеклись на нем, на Александре Беляке.

Объединяла обеих девушек не только загадочная и мистическая буква «Л», первая буква их имен, но и совпадение интересов, а именно любовь к одной профессии — медицине.

Обе любили его, но каждая по-своему. А тайна его мужской привлекательности заключалась в доброй щедрости открытого сердца, в строгой, не по годам собранности, в беспощадном отношению к самому себе ради любого, милому его душе человеку, в постоянной веселости и, главное, — внутренней уверенности правильности избранного им жизненного пути. Он всегда был готов выручить друга, если тот в ней нуждался, мог, не задумываясь, принять на себя вину товарища и даже отбыть за него наказание. Люди тянулись к Александру. Он никого не подавлял. Рядом с ним было легко и свободно. И девушки чувствовали его силу, воспринимали Александра как надежного защитника и для себя, и для своих будущих детей…

С Лидой он познакомился на танцах.

По субботам и воскресениям в клубе летного училища устраивались вечера отдыха и, главное, — танцы. Руководство училища придавало этим вечерам большое значение, на них специально приглашалась молодежь из других учебных заведений, главным образом из тех, в которых преобладали представительницы женского пола. И делалось это не случайно. Руководство понимало, что молодому летчику, особенно в дальнем гарнизоне, часто бывает весьма трудно найти себе достойную подругу. Там и выбор весьма ограничен, да и времени на решение личного вопроса у лейтенанта не так уж много, ибо воинская служба и летная практика требуют серьезного отношения и полной самоотдачи. Небо не терпит разгильдяев, оно сурово и жестко наказывает за любые просчеты и промахи.

Вечера отдыха и танцы в училище, таким образом, приобретали особый статус и были, по сути, важным дополнением к учебной программе. За годы учебы каждый курсант имел возможность не только встретить возможную избранницу, но и поближе с ней познакомиться. И ежегодно в училище, одновременно с выпускным балом, устраивались десятки свадеб.

Курсант Александр Беляк к числу ярых поклонников танцевальных вечеров не относился. Танцевать он умел, но особенно танцами не увлекался. Он не позволял себе тратить «часы на пустые движения телом», когда хватает проблем с учебой. Специальные предметы, особенно конструкция вертолета, строение двигателя, практическая аэродинамика, вертолетовождение давались ему легко. Там, где многие курсанты спотыкались, он схватывал все на лету и усваивал, как говорили, с «первого захода». А вот теоретические дисциплины, при освоении которых требовалась основательная школьная подготовка, давались с трудом, особенно теоретическая механика, сопромат, физика, английский язык и некоторые гуманитарные науки.

Часы и уроки, которые Александр лихо пропускал в школе, теперь приходилось наверстывать дополнительными занятиями, часто за счет личного времени или ночных часов. Так что ему было не до танцев.

Но из-за этого Беляк особенно и не переживал, поскольку у него уже была подруга — отчаянная Любка Рогушкина. Его неповторимая и неподражаемая красавица Люба, Любонька, Любушка-голубушка, верная и надежная, подруга детства и юности, которую он любил, которой верил, как самому себе, которая страстно повторяла клятвенные слова любви в своих длинных письмах.

Александр, отложив в сторону конспект по нудному сопромату, вынул из конверта и еще раз перечитал последнее письмо от Любы. Она писала о жизни в Ломовке, о свой работе, о своих чувствах: «Саня! Милый! Я жду тебя!!! Я жду тебя, я буду ждать хоть целую вечность. Родной ты мой и единственный! Мы завсегда будем вместе! Завсегда и навсегда!»

От строчек ее письма веяло искренностью и теплотою, они вселяли радость и надежду, наделяли его уверенностью и внутренним спокойствием, скрашивали однообразную и сжатую, как пружина, курсантскую жизнь.